Венецианский купец. Книга 6. Падение Твердыни

– Что же их ждало, когда вы об этом, судя по всему, узнали? – прищурил глаза старик.

– Привязал их всех к столбам на центральной площади, и палачи в течение нескольких часов срезали с них по кусочку мяса, пока те не умерли, – с улыбкой ответил я.

Половцы переглянулись между собой.

– Непослушания не будет, Витале-бей, – заверил меня Эльбек, – мы еще раз на всякий случай поговорим с воинами.

– Отлично, тогда вечером вас посетит синьор Бароцци, найдите ему толмача, – попросил я, вставая с одного из седел, которые заменяли кочевникам стулья в шатре, – он расскажет вам о дальнейших планах, которые, я уверен, скоро случатся.

– Конечно, Витале-бей, – он чуть склонил голову, – приезжайте еще в гости.

– Завтра, я лучше пришлю вам хорошего вина и золота, – хмыкнул я, – раздадите воинам, чтобы не сильно скучали.

Услышав от меня такое, они обрадовались. Конечно, кто откажется от халявного золота и дармовой выпивки.

– Вы всегда будете почетным гостем в нашем становище, Витале-бей, – с улыбкой склонился ниже, чем в первый раз, старый кыпчак.

***

3 февраля 1204 года от Р.Х., Пера, окрестности Константинополя

Как я и думал, крестоносцы, боясь моей огромной армии, старались вытянуть из трясущихся от страха императоров, боящихся ровно того же самого, больше привилегий и денег. А те отлично понимали, что у них ничего нет, благодаря сбежавшему с казной прошлому правителю, и взять деньги неоткуда, поскольку взбешенный постоянными повышениями налогов и поборов народ Константинополя искренне ненавидел господ, которые предали их интересы, чтобы умаслить пришлых латинян.

Поэтому, находясь между молотом и наковальней, императоры всячески юлили и тянули время. Я был уверен, что все так бы и продолжалось, если бы наконец не пришел в действие мой план.

Однажды вечером на пороге моего шатра появился синьор Бароцци, трудившийся здесь больше всех, поскольку натаскивал мою армию на хоть какое-то совместное взаимодействие, что по понятным причинам было крайне сложно сделать.

Наемники относились к кочевникам как к людям второго сорта, те не оставались в долгу, называя их в ответ вонючими сынами шакалов. Так что порядок держался только на моем присутствии и страхе, ну и еще десятке повешенных с обоих сторон, которых я демонстративно расположил на одном дереве, показывая всем, где окажутся остальные, если не перестанут ругаться по время тренировок.