Необъяснимые явления. Это было на самом деле

К июню, к выпускным экзаменам Тамары, бабушка легла на эту шкуру и стала ждать своего конца.

Честно говоря, я никогда не слыхал, чтобы взрослая девица испугалась бы умиравшей бабушки: запавших глаз, заострившегося носа, натянувшейся на скулах блестящей кожи. Слышал, наоборот, о жалости, сочувствии, о приступе родственных чувств. Тамара же накануне вечной разлуки изменившейся бабушки стала бояться.

– У нее глаза стали другие… круглые, злые, без век… Как у волка из сказки… Страшные стали глаза. Это она была и в то же время не она.

Подойду к двери – руки двигаются, как будто не бабушка ими двигает; челюсти как-то жуют… необычно, не по ее. Нехорошо как-то. Засмеется – мне страшно. А в доме еще эхо; как будто в подполье, на чердаке тоже шорохи, тоже вроде бы кто-то бормочет…

– Может, это она от мучений?

– Может быть…

Долго отходила Ульяна Тимофеевна, очень трудно. Боли такие, что до крика. Всем было ясно, что уж если до крика – у властной, всегда себя державшей Ульяны Тимофеевны – значит, правда ужасные боли.

Бабушка умирала, бабушка уже выглядела, как труп, но все не могла умереть. Было у нее еще одно важное дело… гораздо важнее, чем лечь на шкуру черной козы. Бабушка просила чаю, ей приносили.

– Нет, мне с серебряной ложкой.

И держала, не отдавала ложку.

– Внученька… Тома… На ложку.

Отослать куда-то Тому не могли – шли выпускные экзамены в школе. Но родители следили, ни на минуту не оставляли одну, тем более одну вместе с бабкой. Если не отец следит, то мать. Тогда мать оттащила Тамару, надавала ей тумаков, прогнала прочь.

Бабушка просила достать ей что-то из своего сундука. Отец смотрел и, смотря по просьбе, давал или нет. Ничего из металла не дал.

– Хоть гвоздя дайте, – плакала бабка. Она уже не могла встать, взять самой. Стоило приподнять одеяло – пробивалось тяжелое, за много уже дней накопившееся зловоние.

Гвоздя не давали. Как-то дали чай в стакане и в латунном подстаканнике. Бабка долго бормотала что-то, опять просила Тамару принять.

На этот раз оттаскивал отец; с бешеными глазами стиснул руку так, что выступили синяки, свистящим шепотом пообещал спустить шкуру, что неделю не сможет сидеть.

– Чтобы близко тебя от бабки не было!

Много лет родители Тамары пользовались многим, что приносили матери и теще. Пользовались боязливым уважением, окружавшим семью, защитой им, маленьким людям. Но родители категорически не хотели, чтобы их дочь сама стала ведьмой. Что было непоследовательно, конечно.