Непримкнувший. Воспоминания

В Центральном Комитете мне предложили пост директора Телеграфного агентства Советского Союза (ТАСС). Я отказался. Через несколько дней мне предложено было явиться на встречу с А.Н. Косыгиным, который в это время был Председателем Совета Министров РСФСР. А. Косыгин принял меня поздно ночью и предложил пост народного комиссара технических культур РСФСР. В это время в Союзе и республиках как раз формировались такие комиссариаты. Основанием, очевидно, было то, что после окончания Московского университета я окончил Аграрный институт красной профессуры и написал довольно много работ (статей, брошюр и др.

) по аграрному вопросу.

Я ответил А. Косыгину, что давно уже не занимался вопросами сельского хозяйства и вряд ли буду полезен на таком посту.

В ЦК я сказал, что если уже настало время моего ухода из армии, то я просил бы вернуть меня туда, откуда я добровольно пошел на фронт, – в Академию наук СССР, научным сотрудником.

Я вылетал из Москвы в страшную снежную пургу, закутанный в меховую бекешу.

Вернулся в Вену в яркий солнечный полдень. В сверкающих лужицах купались воробьишки. Высоко в небе с торжествующими мелодиями вились жаворонки.

Да, подумал я, наверное, только в вечно солнечно-голубой Вене мог родиться «король вальса» Иоганн Штраус.

В феврале 1946 г. меня отозвали из оккупационных войск в Австрии в Москву. С противоречивыми чувствами покидал я свою бесконечно дорогую 4-ю гвардейскую.

С одной стороны, после окончания войны я был полон неодолимого желания вернуться под свой родной кров, на Большую Калужскую, к своим занятиям, книгам… Или даже не на Калужскую, а пусть в знойный Ташкент или в рязанскую деревушку – куда угодно, только домой, на Родину.

С другой стороны, так грустно было расставаться со своими боевыми друзьями: ведь с ними пройдены все тернистые пути, от Москвы к Сталинграду и Вене. И прощание было действительно трудным и трогательным до слез.

В Москве я был назначен заместителем начальника Управления пропаганды и агитации Главного политического управления Вооруженных Сил СССР.

А 2 августа 1946 г. состоялось мое утверждение Центральным Комитетом редактором «Правды» по отделу пропаганды. Началась самая трудная, ни с чем не сравнимая, буквально испепеляющая человека газетная работа. Она отнимала большую часть дня и почти всю ночь: в те времена «Правда» выходила поздно, в 6–9 утра. Мы не знали выходных и праздничных дней. От частых недосыпаний появились головные боли, отеки лица.