Альфабет

На самом деле это очень просто, есть такая методика запоминания номеров… Каждой цифре сопоставляется согласная буква: ноль – это «н»; один, то есть «раз» – это «р», и так далее, до девяти, только девятке, поскольку «д» уже присвоили двойке, присваивается «м» – «много». Ну а составить более-менее осмысленную фразу из слов, начинающихся на эти буквы для того, кто много работал с текстами, дело элементарное. Все предложение сообщать не буду, но заканчивалось оно словами «ты моя радость», то есть «391».

Алена убрала смартфон и сказала:

– Все, работаем.

 – А когда я уже повернулся, услышал сзади тихое: – Удачи.

Дворами домов я спокойно дошел до школы. Алена предупреждала, чтобы я не светился, но было еще не настолько поздно, чтобы привлекать излишнее внимание – люди, пусть и не так часто как днем, продолжали входить и выходить из подъездов, подъезжали-отъезжали машины – в общем, лучшей маскировкой в данном случае было вести себя естественно и спокойно идти к своей цели.

Но когда я подошел к школьному ограждению, ситуация изменилась.

Теперь не обратить на меня внимание мог только слепой. На руку мне играла относительная темнота – ближайший фонарный столб торчал метрах в тридцати – и то обстоятельство, что сразу за школой располагалась заметенная снегом спортивная площадка, на которой в это время никого не было. Однако гарантии, что кому-то не взбредет в голову пройтись именно по ней – например, выгуливая собаку, – конечно же, не было.

Незакрепленный кусок зеленой металлической сетки обнаружился быстро.

Напротив в здании школы виднелась нужная дверь. Но к ней идти было рано. Оглядевшись, я отогнул сетку и пролез на школьную территорию. Подбежал к стене школы, дошел, пригибаясь, до угла, вновь огляделся и прошмыгнул к углу, что примыкал к фасаду.

Сначала в глаза бросилась семиэтажная громада из красного кирпича. Сейчас дом виделся почти черным – чернее были только его окна, слепыми дырами квадратных глазниц взирающие на чужой мир. Еще днем я обратил внимание, что через них ничего не видно, словно они были закрыты изнутри непропускающими свет темными шторами или жалюзи.

Бета-объект казался притаившимся хищником, не спускающим многоглазого взгляда с намеченной жертвы. Глядеть на него сейчас, в темноте, было и вовсе жутко, и я стал высматривать Алену.

Это оказалось несложным – стоявшая в желтой куртке невдалеке от ограждения, она походила на цыпленка, выставленного в качестве приманки для поимки коршуна.