Альфабет

Собрав в кулак волю, я замедлил шаг и неторопливо пошел к остановившемуся метрах в десяти такси.

Наблюдательность бдительной тетки сыграла мне на руку. Судя по всему, она подробно описала стражам порядка мой экзотический прикид, поскольку выпрыгнувшие из машины полицейские, скользнув по мне равнодушным взглядом, тут же направились к недобомжу.

Я забрался на заднее сиденье белого «Мегана» с оранжевым, в шашечку, прямоугольным фонарем на крыше, вежливо поздоровался с таксистом и сказал сидящей впереди Алене:

– Привет.

Все вопросы потом. Куда едем?

– Конечно же, в офис! – резко повернулась ко мне Алена.

– В офис потом. Давай сначала… к тебе.

Таксист еле слышно хмыкнул, но мне было не до его фантазий. Зато я подумал, что в районе, где жила напарница, наверняка много камер, и Менделев, если он следит сейчас за экранами, с большой вероятностью нас заметит. Поэтому я замотал головой и сказал:

– Нет, не к тебе.

Давай, может, в парк… Нет, лучше просто в лесок какой-нибудь, где кустов побольше.

Таксист не выдержал и хрюкнул. Алена уставилась на меня, как на откровенного идиота.

– Может, шутки на потом оставишь?

– Да это не шутки! – Я затряс ладонями, не зная, как объяснить все так, чтобы она это поняла, а таксист нет. – Вот ты вспомни нашу работу. Мы сидим, уткнувшись в экраны. Тоска… А эта машина, – похлопал я по сиденью, – красивая такая, беленькая, с огоньком на крыше.

На такой только кататься и кататься! Все наши, если бы нас в ней увидели – обзавидовались бы. А потом бы сплетни пошли. Нам это надо?

– Нет, – буркнула, отвернувшись, Алена, а я так и не понял, дошел до нее мой намек или нет, пока она не сказала: – Павел Сергеевич сплетничать не будет, едем к нему.

– Но…

– К нему! – безапелляционно заявила Алена. А потом без нотки ехидства добавила: – У него за домом пустырь, а вдоль фасада сплошные кусты.

– Ребята, зима же!.. – простонал из последних сил сдерживающийся таксист.

– Зима, – кивнула Алена. – Вот и обновляйте, пожалуйста, на ваших дровнях путь. Торжествовать не обязательно.

Глава 11

Павел Сергеевич честно выглядел на свои семьдесят с хвостиком – плешивый, сутулый, с дряблой старческой кожей.