Дочь небесного духа

 – Но давайте все же от озера отойдем.

– Думаешь, она и по суше ползать умеет? – хмыкнул Андрей Селиванов.

– Умеет, не умеет, а отойти действительно стоит, – поддержала старика Надя. – Не нужно забывать, что нас и кроме рыбы кое-кто хочет изловить. Так что давайте не будем терять времени: хватайте рюкзаки, оружие – и почапали!

– А канистру с бензином? – спросил Нанас. – А патроны?

– Канистру оставим – нам же назад еще возвращаться, – глянул почему-то на девушку Селиванов. – Только спрятать нужно на всякий случай, прикопать под деревом.

Надя кивнула и сказала:

– А патроны сыпьте себе в рюкзаки и в карманы, сколько влезет и сколько сможете унести. Думаю, лишними они никак не будут; лучше слегка попотеть сейчас, чем разучиться потеть вовсе…

Палатка была всего одна, трехместная, поскольку о том, что количество путешественников увеличится, заранее предполагать никто, конечно, не мог. Впрочем, Сейда можно было не считать – он в любом случае не стал бы спать в палатке. Да и сама Надя с огромным удовольствием предпочла бы сон на свежем воздухе палаточной тесноте и тройному мужскому храпу, если бы не комары.

Несмотря на дикую усталость, заснуть она не могла долго. То ли дело было в упомянутом храпе, то ли в незаходящем солнце, свет которого просачивался и через ткань палатки, а скорее всего от того и другого сразу, да еще от разнообразных мыслей, которые будто только и ждали, пока девушка ляжет, чтобы наброситься на нее подобно тем же комарам, разве что они не жужжали и не сосали кровь.

Зато от этих навязчивых мыслей не спасала никакая палатка.

Сначала Наде вспомнился Ярчук, неприятный разговор с ним и особенно тот проклятый поцелуй, воспоминание о котором, собственно, и потянуло за собой все прочие мысли. Девушка будто вновь пережила те мгновения, от которых вновь сильней заколотилось сердце и потеплело внизу живота. Такое поведение собственного организма не только рассердило, но и весьма напугало Надю, ведь она знала, что никаких чувств, кроме неприязни, граничащей с полным неприятием, если не ненавистью, к начальнику гарнизона не испытывала, а любила одного только Нанаса.

Но знала она это головой, разумом, а предательское тело, оказывается, имело на этот счет несколько иную точку зрения. И это было настолько неестественно, отвратительно и ужасно, что девушка изо всех сил стала пытаться выгнать непрошеные чувства и мысли, попробовав переключиться на что-то действительно хорошее и приятное.