Больное сердце

 – Голышом в прорубь? – Эта фраза принадлежала Тимону, но Тимуру она так понравилась, что он ее озвучил.

– Если там вода, то можно и в прорубь, – не моргнув ответила Осень. – Температура воды не бывает ниже нуля, это для твоего сердца не страшно. Но если ты без теплой одежды пробудешь на тридцатиградусном морозе минут десять, то сердце почти наверняка остановится. Чем ниже температура, тем меньше времени потребуется для его остановки.

– Мне кажется, на морозе без одежды и с обычным сердцем вряд ли кто-то долго выдержит, – сказал Тимур.

Ему было очень обидно, и Тимон искренне разделил с ним эту обиду: в самом деле, как же это было несправедливо – исключать из училища за сверхпрочное, сверхнадежное сердце, которое могло остановиться лишь при каких-то совсем уж невероятных условиях! Но спорить на этот счет было совершенно бесполезно, тем более с медуницей, от которой вообще ничего не зависело. А вот за спасение жизни ее поблагодарить все-таки стоило, что Тим и сделал.

А потом, в раздевалке с зеркальными стенами, Тимофей впервые увидел свое новое тело целиком. Не удержавшись, он ахнул – это получилось сделать вслух, что не понравилось Тимуру. Но Тимон был искренне восхищен идеальными пропорциями телосложения, прекрасно – не перенакачано, а в самую меру – развитой мускулатурой, да еще при таком суперском росте! Именно о чем-то подобном он несбыточно мечтал прежде, зная, что таким ему не бывать никогда.

И вот он смотрит – смотрит в зеркало! – на свой, казалось бы, недостижимый, но чудесным образом достигнутый идеал… От подобных чувств и мыслей даже ворчун Тимур растаял. Но Тимофей тут же вспомнил, какую цену ему пришлось заплатить за исполнение столь необязательной мечты, и грустно вдруг стало обоим.

Тим еще раз взглянул на себя в зеркало, и Тимон обратил внимание, что послеоперационный шрам отсутствует.

«А зачем он? – отреагировал на его удивление Тимур. – Где-то слышал, что у вас, в древности, шрамы украшали лицо мужчины, так это ведь не лицо».

«Ничего себе у вас медицина! – искренне восхитился Тимон. – Или это Осень такая мастерица? Кстати, вы с ней что, знакомы?»

«Познакомился одновременно с тобой, – хмыкнул Тимур. – С чего вдруг такая мысль?»

«И ты ей "тыкал", и она тебе».