Сильнее боли

Доски чередовались с зазорами шириною в ладонь, но не приходилось и думать, чтобы просунуть туда хотя бы голову. Галя подергала ближнюю доску. Та держалось мертво. Подергав соседнюю, затем еще одну и еще, Галя убедилась, что забор сделан на совесть. Перелезть через него тоже не представлялось возможным – доски высотой почти с нее оказались еще и заострены сверху. Галя метнулась вдоль забора вправо, туда, где в отдалении горели уличные фонари. И тут перед нею вырос черный силуэт, заслоняя этот призрачный свет надежды.

Она вскрикнула и рванулась назад, но рыхлая земля разъехалась под ногами, и Галя, потеряв опору, стала падать. Но упасть ей не дали – руки того, кто стоял позади, больно схватили ее за плечи. С омерзением и ужасом она обернулась, раскрыв уже рот для рвущегося из легких вопля. И услышала испуганный шепот Тараса:

– Нет, нет! Не надо!.. Он узнает…

Галя шумно выдохнула, гася чуть не вырвавшийся крик, но, не успев обрадоваться, что опасность миновала, осмыслила сказанное Тарасом и испугалась снова:

– Кто он? Вы видели его?

– Да, видел.

– Так кто же он?

– Не знаю, наверное, ваш муж.

«Неужели все-таки Роман? – замотала она головой. – Неужели через три с половиной года в нем вспыхнула ревность? И он следил за мной… Да нет же, бред, дикость!» И все же она спросила:

– Как он выглядит?

– Галя, потом… Нам надо бежать. Он… У него нож.

Вот это уж точно дикость! Представить Романа, гоняющегося за ними с ножом, она никак не могла.

– Он хочет нас убить? Но почему?

– Пожалуйста, давайте позже поговорим, – взмолился Тарас. – Побежали!

Он схватил ее за рукав и потащил к темному участку забора.

– Но выход там, – выдернула руку Галя и махнула в сторону фонарей. – И поселок там. Нам нужно туда.

– Как раз там он и будет нас ждать. Или уже ждет. Надо выбираться с другой стороны.

– Забор не сломать, я пробовала.

– Ничего, поглядим. Давайте скорее за мной!

Тарас поскакал по грядкам, оглядываясь на Галю.

Она не была уверена в логических построениях Тараса, но оставаться одной совсем не хотелось. Размахивая зажатыми в руках туфлями, она запрыгала через грядки, рельефно чернеющие в свете полной луны.

Забор поворачивал под прямым углом влево и дальше тянулся вдоль длинной стены дома, буквально в метре от нее. Свет из окна рисовал на некрашеных досках большой желтый квадрат, перечеркнутый вертикальными черными линиями.