Перепутанные души

И как раз накануне Герка сверзился с небес вместе со своим мотодельтапланом! Переломал ребра, сломал ключицу и голень, получил сотрясение мозга. Отделался сравнительно легко, но загремел в больницу надолго, как минимум до нового снега.

И тогда Павел решил идти к Святилищу сам. Герку он в больнице навестил, все у того о дороге выспросил. Получалось так, что почти до самого места можно было проехать на машине – сначала сотню километров по шоссе, затем – около сорока – по проселочной дороге, ведущей на Кулозеро. И лишь последние десять-пятнадцать километров предстояло пройти пешком.

Павел даже слегка разочаровался: он-то рассчитывал, что поход ожидается по-настоящему сложным, по местам, где нога современного человека ступала нечасто. А так… Да там, поди, все уже грибниками-туристами вытоптано и на каждом сейде помечено, что «Вася Пупкин был здеся».

Коготков, однако, Павла успокоил:

– Там мало кто бывает. Идут многие, а вот доходят единицы. Никто не знает, почему так получается, но найти Святилище трудно.

Вроде и карты есть у людей, и навигаторы, а все мимо! Бывает, не по одному дню плутают – и назад-то дорогу не сразу находят. Я бы тебе, Палтус, не советовал туда одному соваться. Погоди, вот я оклемаюсь…

– …и мы пойдем туда на лыжах, – закончил за приятеля Павел, слегка обидевшись на «Палтуса» – старое школьное прозвище.

– Ну, в следующее лето… – поморщился от боли Герка.

– Ладно, лечись, – положил Павел руку на здоровое плечо экстремала. – Послезавтра приду, расскажу. Принесу тебе ма-а-аленький сейдик.

– Ты что, не вздумай! – вскинулся Герка, но тут же застонал и опустил голову на подушку. – Не вздумай трогать камни…

– Что так?

– Нельзя! Касаться сейдов нельзя. Даже подношения бросались к ним с расстояния.

– А если потрогать? – усмехнулся Павел.

– Не стоит, – очень серьезно ответил Герка. – И вообще ходить туда одному не советую.

– Ладно… – неопределенно кивнул Павел. – Лечись давай.

И вот сбылись Геркины «страшилки» – Павел заблудился! Ему, заядлому и опытному грибнику, никогда даже компас в лес не бравшему, стало стыдно.

И, если честно, страшно. Сначала страх был именно таким, которым, по рассказам Коготкова, отгоняли от себя непрошеных гостей духи камня. Но Павел быстро стряхнул с себя наваждение, и страх стал самым обыденным – не найти дороги до ночи. В августе ночи на севере хоть и короткие, но все равно неприятно. Да еще дождь…

О Святилище Павел уже и не думал. Найти бы дорогу, на которой оставлена машина.