За краем земли и неба

– Здесь один глоток, – протянул флягу Учитель. – Пей и пошли. Или оставайся. Но тогда ты умрешь.

– Если пойду, я тоже умру, – отвел глаза от фляги Хепсу.

– Наверно, да. Но у тебя будет шанс дойти до озера и напиться.

– Нет никакого озера! – наконец осмелился мальчик озвучить свое измышление. – Вместо озера – эта пустыня! Она бесконечна… Нам никуда не дойти.

Хепсу ожидал, что Учитель рассердится. Но тот лишь усмехнулся.

– Оглянись назад. – Мальчик послушно повернул голову. – Теперь посмотри вперед.

Внимательно. Видишь какую-нибудь разницу?

И Хепсу увидел разницу. Позади пустыня еле заметно, очень полого, но все же вздымалась к высокому небу, тая в далекой туманной дымке. Впереди, так же полого, равнина клонилась вниз.

Хепсу так и сказал Учителю.

– Если бы пустыня была бесконечной, – ответил на это Ачаду, – она оставалась бы ровной. А так она понижается к озеру.

Мальчику объяснение Учителя не показалось очевидным, но он промолчал. Его порадовало уже то, что идти придется вниз, что облегчит путь.

Хотя прошлую бессонницу они, выходит, тоже постепенно спускались, но натруженные ноги этого совсем не заметили.

– Пей! – повторил Ачаду, тряхнув жалко булькнувшей флягой. – И пошли.

Хепсу сам не заметил, как руки его, выпустив наконец ладонь Учителя, вцепились в обтянутую кожей деревяшку и поднесли ее горлышко к губам. Тонкая струйка смочила шершавый язык, скользнула по пищеводу и словно испарилась, не достигнув, казалось, желудка. И все-таки этот глоток оказал свое целебное действие; камни перестали качаться, в тело неохотно вернулись некоторые силы.

Мальчик поискал глазами мешок.

– Он у меня, – заметил беспокойство ученика Ачаду. – В нем почти пусто, и я положил его в свой. Пошли!

– А дусос?! Ты не выбросил дусос?

– Трубки, воткнутые в деревяшку? Зачем они тебе?.. – Учитель пожал плечами, но мальчик, сжав губы, молчал. – Впрочем, они не тяжелые. На месте твой дусос. Идем!

Чем дальше шел этой бессонницей Хепсу, тем идти становилось, на удивление, легче.

Вроде бы и наклон исчез, пустыня вновь стала ровной, зато сильно поредели камни, которые не мешали более шагать. Да и под ногами была уже не серая пыль на жесткой почве, а мягкий, неглубокий песок желтовато-серого оттенка.

И все же мальчик стал отставать от Учителя. Как ни старался он прибавить шагу, фигура Ачаду впереди, чуть согнутая под тяжестью объемного тюка, становилась все меньше и меньше.