Мой любимый предатель

Марго вытребовала у меня футболку, ультимативно заявив, что сегодня больше не полезет в эти дизайнерские тряпки даже под дулом пистолета. Смотрел, как она натягивает черную ткань на голое тело, и во второй раз чуть не утратил рассудок, благо девушка умостилась рядом со мной и запела низким хриплым голосом, увлекая за собой в мир гармонии.

– Когда ты рядом со мной, и это самый чистый кайф, – тянула она, а я заново влюблялся в давно уже знакомую мелодию. Стало ясно, что Бог не обделил девочку талантом, и к ее успеху не имеют отношения ни деньги папаши, ни виртуозные обработки звукооператора.

Уткнулся в длинные волосы с едва уловимым ароматом розы и сандала, провел ладонью сверху вниз по худой руке, впитывая красоту момента – это сейчас мы с Марго беззаботные, обнаженные в своей искренности, но что с нами сделает время и мои поступки?

От всего сердца проклял и себя, и стечение обстоятельств, которое привело меня в тот день в Мишкины «Девять с половиной недель», только отступиться было нельзя.

Глава 7

Марго

Правда как яд. Ее сложно выпить.

А ложь проглотить легко.

(с) к/ф «Долина волков. Западня».

Я всегда пела, когда было больно. Такая вот привычка, уходящая корнями в далекое детство: когда папа пропускал мой день рожденья из-за своих совещаний, когда не приходил на концерт из-за того, что рейс задержали, когда забывал, что я люблю шоколадный торт с вишней, а не бананово-йогуртовый.

Сейчас тоже было больно.

Пока не сильно, чуть-чуть. Еще не до кровавых ран на душе (или что там от нее осталось к моим двадцати двум годам), а до слегка саднящего разочарования. Купалась в согревающих строках «Басты» и зачем-то вспоминала вчерашнюю беседу с отцом.

«– Дочь, присядь, пожалуйста, это важно, – папа прятал глаза, не знал, куда деть руки, и вел себя неуверенно, что было ему абсолютно не свойственно.

– Окей, – беззаботно бросила я и прямо в мокрых джинсах взгромоздилась на отполированный стол из красного дерева, прибывший из далекой Индонезии.

Вода каплями стекала на разложенные бумаги, но отец даже не поморщился, чем совсем меня напугал. Когда я пальцами пощупала его прохладный лоб, Владислав Вениаминович, наконец, вернулся в суровую реальность.

–Рит, – так он обращался ко мне, когда злился, поэтому я по-детски заткнула уши ладонями, не желая слышать то, что он хочет мне сказать. – Тебя заказали.