Любовь – полиция 3:0

Шишликов запаясничал:

– Что же вы сразу не сказали?

Непривычно серьёзным тоном Галя сообщила:

– Вас скоро оштрафуют. На приличную сумму, между прочим.

Шишликова смутила восторженность, с которой она всё это говорила. Неужели она видит в нём врага, жаждет наказать, привлечь к ответу?

– Галя, я всегда хотел обеспечивать тебя. Какая разница как. Пусть в виде штрафа. Мне это в радость.

– Ха! – она гордо покачала головой: – Штраф вам придётся выплачивать полиции, а не мне. Деньги пойдут государству, так что зря радуетесь.

Вика снова вспыхнула и перешла на ругань:

– Дьявола кусок, уйдите!

– Не истери! – одёрнул её Шишликов и обратился к Гале: – А в церковь ты теперь не часто ходишь. Потому что далеко?

Вика не унималась:

– Вы же Божий человек. Как вы себя ведёте? Галя же вас ненавидит.

– Неправда.

– Это правда! – сказала Галя, смотря куда-то в сторону.

Цвет её глаз в этот момент был синим и матовым: блеска совсем не было. Шишликов видел, что она врёт. Поэтому и глаза отводит – мучится говорить неправду и думает, что так будет лучше для всех.

– Нет, ты не можешь ненавидеть.

– Я вас буду ненавидеть всю жизнь! – настаивала Галя на своём, но тут же оговорилась: – Если исчезнете теперь навсегда.

Шишликов не стал её поправлять. Такой ответ его устраивал. Так было правильней, и он не ослышался.

– Уезжайте! – из последних сил попросила Вика.

Битва подошла к концу. Сёстры, взмыленные и вымотанные, стояли к нему вполоборота. На висках у румяной Вики взмокли волосы. На конце улицы виднелся угол музыкальной школы. Обессилевшая Галя уставилась на саквояж Шишликова и попыталась пошутить:

– И забирайте ваших кошечек, собачек.

Он заулыбался её узнаваемому чувству юмора, её непосредственности:

– Я теперь только в феврале приеду. Книгу привезу. До этого не побеспокою.

Сёстры отвернулись и осторожно двинулись в направлении школы.

– До свиданья, Галя.

Семейный суд

Сколько ни объяснял себе Шишликов свои отношения с давно уехавшей девушкой, они никак никуда не укладывались и существенно меняли весь уклад его жизни. На протяжении девяти месяцев он ошарашивал Галю своими приездами и ни на каплю не восстановил её доверие. Если Галю нужно оставить в покое, то он вспомнил однажды услышанную историю об австралийских мухах.