Добрый царь Ашока. Жизнь по заветам Будды

Я представлял, какие хвалебные слова он скажет, как возвысит меня над остальными сочинителями; я уже ощущал тяжесть золота, которое мне отсыплют по его приказу. Но день шел за днем, а ответа из дворца не было; тогда я через своих друзей постарался узнать, что с моей поэмой. Мне сообщили, что князю недосуг читать ее, что надо набраться терпения и еще подождать.

Сгорая от честолюбия, я ждал, – и вот, наконец, князь велел передать мне, что прочел поэму «не без интереса». Никаких иных слов он не произнес, а уж о деньгах и речи и не было.

Я был потрясен, это был крах всех моих надежд. Три дня я был на грани безумия, я хотел наложить на себя руки; пять лет трудов, мои надежды и мечтания – все пошло прахом! Раздавленный и униженный, в последней отчаянной попытке добиться признания, я отдал поэму друзьям, дабы они оценили ее. Несколько снисходительных фраз, вежливое одобрение и пара плохо скрытых зевков – больше ничего я не получил и с этой стороны.

Тогда я принялся лихорадочно перечитывать свое творение.

О, ужас, чем больше я читал, тем отчетливее видел все недостатки поэмы! Там корявое предложение, там неуклюжая рифма, там глупая мысль, там напыщенный оборот речи, там повторение уже сказанного. Рыхлый сюжет и бездарное его воплощение! Как я не замечал этого раньше, как я мог быть так слеп; как я мог вообразить, что у меня есть хоть капля таланта! – это был момент горького прозрения.

Я бросил папирус в огонь и долго смотрел, как он чернеет, морщится, а потом горит ярким пламенем.

Струйка дыма – вот и все, что осталось от моих честолюбивых помыслов…

– Но так было лучше, моя судьба по-прежнему вела меня вперед, и всего один шаг оставался мне до познания мудрости, – продолжал он с блаженной улыбкой, – однако прежде мне следовало победить гордыню. Казалось бы, на кого мне обижаться, разве меня кто-нибудь обидел? Разве мое творение было отвергнуто несправедливо? Но я обозлился на весь мир и решил покинуть его; уехав в край неприступных гор, я поселился в маленьком городке, в котором заканчивались все дороги.

Городишко делился на две части, нижнюю и верхнюю, я нашел себе крохотный домик на самом верху. Я сам обслуживал себя; остатка моих сбережений было достаточно, чтобы покупать нехитрую еду, хворост для очага и разные необходимые мелочи, – большего мне было не нужно. Чем меньше желаешь, тем богаче становишься: я помню притчу о мудреце, который пришел на богатый рынок, где было полным-полно всяких товаров.