Сети зла

Остальные же, уплатив положенное «вдовьей казне» и центурионам, постановил пропить вместе с сослуживцами, чтобы те запомнили его как щедрого и доброго товарища.

Собственно, Орландине до этого бы дела не было, ну разве что порадоваться удаче товарища.

Но Гордиан вбил себе в голову, что ему нужна жена и хозяйка его будущего трактира.

Уходящие на покой бойцы обычно решали подобную проблему двумя способами. Или заранее находили себе симпатичную нестарую вдовушку, или просто отправлялись на ближайший рабский рынок и покупали там, сообразно со сбережениями, подходящую девицу.

Но бравый десятник считал себя слишком молодым для вдовушек, а по законам Сераписа, как, впрочем, и по всем имперским законам, дети рабынь не могли быть полноправными гражданами.

Странно, что для Орландины Гордиан сделал исключение из правил. Вероятно, ее образ никак не ассоциировался в сознании парня с расхожим представлением о «вдовушках».

Еще бы, красивая восемнадцатилетняя девчонка, муж которой сгинул неизвестно где. То ли жив, то ли нет – про то одни всеблагие боги ведают. Но по тем же законам Сераписа женщина, чей муж отсутствует более года, считается свободной. От Клеора же не было вестей уже почти восемь месяцев. Так что ждать оставалось недолго и нужно было, что называется, «унавоживать почву».

Гордиан обхаживал Орландину пусть и не столь настойчиво, но непрерывно.

Всякий раз при встрече десятник начинал соблазнять ее участью хозяйки «лучшего трактира в Сераписе», зажиточной, тихой и благополучной жизнью и всем прочим, что к этому прилагалось и из этого следовало.

Вот и теперь, едва ли не сразу, как закрылась дверь, он полез с объятиями. Нет, не тотчас – сперва открыл бутылку и хлебнул добрый глоток, заев вино доброй жменей холодной каши, которую зачерпнул прямо из миски.

– Добро, говори, зачем пришел, и убирайся.

Мне еще на службу топать.

– Ну, чего ты как неродная, Ласка? Да и вообще, пора тебе со всем этим завязывать. Со службой в смысле. Не женское это дело, скажу я тебе.

– Тебя спросить забыла, – буркнула девушка. – Поел? Тогда пошел прочь! Проспись где-нибудь. И убери руки, не ты положил, не ты и возьмешь, – передернула она плечами.

– Ну, зачем же так сразу?! – радостно осклабился гость.