(Не)желанная дочь, или Я иду искать

Хорошо?

Отгородившись от меня, Лиля бережно берет дочку за руку, а я только сейчас осознаю, насколько сильно они похожи, как будто талантливый художник кропотливо писал с оригинала не менее завораживающую копию.

Те же гладкие светло-русые волосы. Аккуратный чуть вздернутый нос. Пушистые ресницы. Глаза цвета хмурого неба. И алые губы сердечком. Даже осанка эта горделивая – одна на двоих.

До конца не переварив обрушившиеся на меня, подобно снежной лавине, вводные, я методично растираю грудь, где селится невыносимый стылый холод.

Затем оттягиваю воротник душащей меня футболки и теперь уже сам озираюсь в поисках какого-нибудь напитка.

– Держи.

Странно, но стакан с безалкогольным мохито мне в ладонь впихивает саркастично ухмыляющийся Бекетов. С зачесанными назад темно-каштановыми волосами, выразительными карими глазами и небольшими полными губами он очень напоминает Джонни Деппа в молодости. Для полного сходства не хватает только татуировки индейца на правом предплечье.

– Красивая. И специалист неплохой.

Я навел справки.

Бросив вслед затерявшейся в толпе Аристовой, собеседник всем корпусом поворачивается ко мне и вздергивает большой палец вверх. Прощупывает на прочность, начинающую проседать под его ногами, почву, ходит по тонкой грани моего отсутствующего терпения, упивается негативной реакцией, которую я не могу скрыть.

– Мне на хрена-то эта инфа?

– Чтобы имел в виду, что я собираюсь переманить Лилию Романовну к себе.

Я прекрасно осведомлен о том, что штат у Алексея укомплектован высококлассными профи, и все равно скриплю зубами.

Не помню, с чего именно началось наше противостояние, но стремление подгадить друг другу и увести из-под носа самое ценное давно укоренилось где-то на уровне инстинктов.

– Слушай, Бекет, шел бы ты отсюда подобру-поздорову…

– Боюсь, что вынужден тебе отказать, Крест. Тетушка сильно расстроится, если я лишу ее своей компании.

Панибратски хлопнув меня по плечу, Бекетов шутливо раскланивается и вальяжно направляется к активно жестикулирующей родственнице.

Правда, я больше не слежу за его перемещениями, потому что в этот момент на мою орбиту возвращается Лиля и заполняет собой все пространство.

– Знаешь, Крестовский, ты можешь сколько угодно орать на меня в своем кабинете за закрытыми дверями, только не смей больше повышать голос в присутствии моей дочери.

Подавшись вперед и уничтожив пятнадцать разделявших нас сантиметров, моя визави безотчетно комкает болтающуюся на мне футболку.