После Сталинграда. Семь лет в советском плену. 1943—1950

Нам повезло, что тот, кто повелевает погодой, был добр к нам: сияло солнышко, и ни дуновения ветра.

Три часа мы без перерыва шагали на запад. Потом у меня в голове созрел план. Надеюсь, что мы пойдем через Дон. Я прилег отдохнуть на одеяло и съел свою восьмую часть баночки консервированного мяса. Необыкновенно вкусно, но до смешного мало!

Потом нам снова приказали построиться. Я встал, свернул одеяло, перекинул его через плечо и оглянулся.

Этого не может быть! Передо мной стоял старый знакомый, финансист 5-й роты 24-го полка, уроженец Прейсиш-Эйлау Франц Нойманн.

Его глаза тоже вдруг расширились от удивления, когда он узнал меня.

– Ну, Франц, как вы оказались здесь?

– Могу и я задать вам тот же вопрос?

– Меня взяли в плен второго февраля на северном участке кольца окружения.

– А я был главным казначеем своей дивизии, что стояла прямо на Волге.

– Какой сюрприз! Последний раз мы виделись в августе 1939 года перед тем, как отправиться в Польшу. Вы были тогда обер-фельдфебелем, а я младшим унтер-офицером.

Дальше мы шагали рядом весь долгий путь колонны после того, как она возобновила движение. Мы с Францем не обращали внимания на время. Говорили о прежних днях, о том, что с нами произошло за то время, что мы не виделись. Он учился в школе военных финансистов в Ганновере, а я проходил курсы в Дёберице. Так каждый из нас оказался на своей последней должности. Плен был тяжелым испытанием, но теперь мы могли сообща нести бремя его неопределенности. И все это благодаря тому, что нас свел вместе счастливый случай спустя несколько лет.

К несчастью, Франц страдал болезнью желудка, но с этим можно было справиться. Вместе мы выберемся.

Уже стемнело, когда мы вошли в незнакомую деревню. Солдаты Красной армии все еще охотились за часами, кольцами, зажигалками и тому подобным, предлагая обменять у нас все, что представляло для них ценность.

У меня всегда вызывали отвращение женщины в форме. Война лишила их любых намеков на женственность, превратив в бесцветные существа.

Я избегал даже приближаться к ним. Деревенские ребятишки, одетые в лохмотья, увязались за солдатами, выкрикивая:

– Гитлер капут! Гитлер капут!

Старший конвоя куда-то исчез в поисках места, где мы могли бы разместиться. Он не хотел упускать нас из виду даже на ночь. Но его попытки оказались тщетными. После более часа ожидания нас снова погнали на запад. Боже мой, сколько же еще это будет продолжаться? Все время вперед и вперед.