После Сталинграда. Семь лет в советском плену. 1943—1950

Многие уже не идут, а еле тащатся от усталости. Но стоит лишь последнему из нас немного отстать, как конвоир криками «давай» и несколькими чувствительными ударами прикладом заставляет отставшего начать яростно бороться с усталостью и быстро нагонять тех, кто идет впереди. Я шел в среднем темпе, как привык передвигаться, будучи пехотинцем. Уже довольно долго мне приходится тащить за руку Франца. Предыдущие несколько дней сказались на нем очень скверно. Если бы только те из нас, кто шел впереди колонны, не торопились, то русские конвоиры не изводили бы так тех, кто следовал в задних рядах.

– Эй там, впереди, не торопитесь так! – Мой голос прозвучал достаточно громко, но не дал никакого эффекта.

Мне начало это надоедать. Некоторые из молодых начали жаловаться на впереди идущих. Если все так пойдет и дальше, это кончится катастрофой. Конвой впереди требует идти быстрее, чтобы скорее добраться до следующей деревни, а те, что ослабли, еле плетутся позади. Вся наша колонна начала распадаться на отдельные группы, и конвоиры позади безжалостно били тех, кто не может поддерживать общий темп.

Мне уже пришлось увидеть на дороге несколько раздетых окоченевших тел, на которых не оставили ни клочка одежды, похожих на указатели на дороге смерти. Чем дальше на запад, тем больше мы видели тех, кому не удалось одолеть этот путь.

Слава богу, те, что впереди, остановились. К ним бредут те, что шагали позади. Мы стоим перед длинным деревянным мостом. Вот мы и оказались на берегу Дона.

Я доволен. Чем дальше нас поведут на запад, тем ближе я окажусь к линии фронта, тем легче мне будет сбежать.

Охрана на мосту приказала нам перейти на другой берег. Мы пошли. Мне показалось, что четыре с половиной месяца назад я уже переправлялся через эту реку в противоположном направлении, и меня переполняло тогда предчувствие скорой победы. Если бы я только знал, куда нас ведут и как долго продлится этот путь. А пока мы поднимались на крутой западный берег Дона, и наша колонна успела растянуться на несколько сот метров.

Вот, похоже, сдался еще один из тех, кто ослабел. Я слышал, как он говорит конвоиру:

– Я больше не могу идти!

Русский что-то ответил по-русски и ударил его прикладом винтовки, но это не дало никакого эффекта. И тогда ночную тишину разорвал одиночный выстрел. Жизнь солдата закончилась здесь, на бесконечной дороге плена, дороге смерти.

Да, это действительно была дорога смерти.