Игорь Моисеев – академик и философ танца

Он был автором множества «придумок», переживших своё время. Например, приёма «воздевания» на копья в финальном эпизоде казни героя. В «Иосифе Прекрасном», где на дорогах библейской истории перемешивались негры, иудеи, египтяне, балетмейстер придумал покрасить их соответственно в чёрный, жёлтый и шоколадные цвета. Артисты подчас исполняли по несколько ролей в разных актах, но краска плохо и медленно смывалась. Голейзовский придумал разводить не водой, а спиртом и одеколоном – вспомнились, видимо, юношеские занятия живописью.

Результат был потрясающий. И с этого времени все стали использовать способ, придуманный балетмейстером.

Если он «высвобождал тело танцовщика от костюма», оставив лишь его детали, то не в угоду Эросу, в чём часто его обвиняли, а чтобы показать красоту человеческого тела в танцевальных движениях. «Раздрапированное» тело уподоблялось прекрасной одухотворённой глине в руках ваятеля, который «лепил» из неё всё, что хотел».

Новые приёмы разработки танцевального действия проистекали из глубинного понимания и знания Голейзовским всех видов творчества, которыми он сам занимался в юности.

Всё напоминало живописные полотна или живые скульптуры.

Будучи искателем правды театра и в этом смысле продолжателем академического МХТ и М. Фокина, он в своей постановочной культуре оставался абстрактным и условным, как условен трагический театр А. Я. Таирова и авангардный театр Вс. Мейерхольда. Но в этом не было противоречия.

Он был невероятно органичным художником. И его палитра как мастера синтетической хореографической формы вмещала в себя весь спектр способов эстетического освоения действительности.

Необходимые атмосфера и настроение достигались также с помощью музыки С. Н. Василенко. Композитор с университетским образованием, с широким кругом культурных интересов, душа «Исторических концертов», страстный путешественник, объездивший все музыкальные центры Европы, побывавший во многих странах Востока, С.

Н. Василенко, опираясь на традиции русских композиторов-классиков и народной музыкальной традиции, искал и открывал в фольклоре неизвестные первозданные пласты, новую стилистику музыкального воспроизведения национальных колоритов.

После революции у композитора наступил долгий «период Востока» – он увлекался и пристально и глубоко изучал древнее китайское, японское, арабское, индусское и турецкое народное творчество.