Оно мне было надо. Вертикальные мемуары

Степанов понимал, что дело тут нечисто,

он сам пересчитывал товар на базе,

сам грузил его в машину и сам выгружал —

что-то здесь явно было не так, но что?

Тогда он был ещё наивен и верил людям, а зря…

Плохо было ещё то, что обо всех его недостачах

немедленно информировали начальника отдела,

который Степанова почему-то сразу невзлюбил —

когда тот устраивался на работу,

начальник был в командировке,

и назначение страшно задело его самолюбие.

То ли начальник хотел устроить кого-то своего,

то ли почувствовал в Степанове некую угрозу,

сказать точно было весьма трудно —

худощавый лысый человек по фамилии Лимберг

был непредсказуем, неконкретен и лжив,

за что на заводе его особо не жаловали.

Пока оборонное предприятие строилось,

в его кадровой политике царил бардак,

но выпуск нормальной товарной продукции

потребовал адекватного обеспечения сырьём,

а Лимберг и Евдокия Степановна

появились здесь ещё в те времена,

когда всё заводоуправление умещалось

в маленькой панельной двухэтажке,

саму стройку комплектовали отдельно,

потребности управления были минимальными —

бочка краски, баллон кислорода, пара уголков.

Постепенно случайные люди оказывались лишними,

их должности упразднялись или перерастали хозяев.

Те уходили – со скандалами, с криками,

плодя интриги и устраивая саботаж.

Лимберга ненавидели уже только за то,

что вместо честного труда в поте лица

начальник Степанова ловчил, врал и отговаривался.

Степанов трясся в кабине ЗИЛ-130,

направляясь в Комсомольск-на-Амуре,

странный город, построенный в тридцатых годах

на берегу Амура отчаянными комсомольцами

в преддверии скорой войны с Японией —

там, на ближней окраине его,

в промзоне рядом со знаменитой Амурсталью

располагалась большая оптовая база,

на которой Степанов получал свои заказы.

Он вздохнул, потрогал большой пакет —

дамы с базы попросили его привезти

из тепличного совхоза огурцов и помидоров,

нужные отношения постепенно налаживались.

Трасса Амурск-Комсомольск-на-Амуре.