Апокалипсис от Кобы

– Этот ковер я привезла из Парижа… Он залит чернилами, а мои кресла и стулья…

Я сочувственно кивал. Она вскипела:

– Вы смеете издеваться! Вы за все заплатите! Я передам в суд весь перечень. Изуродовали «модный» шкаф. Вырвали дверцы, украли платья! Где мои шубы?! Тоже украли! Где рояль фирмы «Бехштейн»? Разве вы знаете, что это такое! – Наконец она сумела заплакать. – Зачем перенесли его в оранжерею и… и испортили крышку?! – И тут же, забыв про слезы, бешено сверкнула глазами: – Вы смеете молчать? Что это все значит? Я вас спрашиваю!

– Это значит одно: произошла Революция, гражданка Кшесинская.

– Это воровство! Вот что это значит! Сейчас я увидела даму… Она поднималась по лестнице в моем горностае и с моим ожерельем на шее…

– Вы ошиблись, – прервал я. – Это поднималась не дама, но все та же Революция. «У кого нож, у того и хлеб». Таков ее закон.

Огромные глаза сверкнули, она сказала сухо и повелительно:

– Надеюсь, вы получили постановление о возвращении моего особняка? Вы обязаны его освободить к завтрашнему дню.

У вас двадцать четыре часа на сборы.

– Вы, видно, не поняли. Только те, у кого есть нож, имеют хлеб. У вас – постановление, а у нас – нож. Если вы собираетесь узнать, что это такое, приходите с постановлением. Но вы придете с ним одна. Поверьте, с вами сюда никто не пойдет. Как наверняка не пошли и сегодня. Я хочу вам дать совет, очень добрый, в благодарность за ваш дворец… Ничего, что я называю ваш особняк дворцом? Это действительно настоящий дворец! Итак, постарайтесь понять.

Самое хорошее из всего, что с вами случилось, – вы остались живы. Вспомните про судьбу графини Дюбарри и постарайтесь не исполнить ее роль. Уезжайте из Петрограда! Как справедливо предсказывают в эти минуты в вашем особняке… Революция только начинается.

Она выбежала в бешенстве, но у нее хватило ума прислушаться к моему совету.

Я вернулся в зал, когда выступал Коба. Говорил он очень спокойно, даже рассудительно. Но каков был текст!

– Я хорошо знаком с мнением товарища Каменева о невозможности новой социалистической Революции! Кто может поддерживать такое мнение? Ответ, думается, один: только безмозглые оппортунисты, соглашатели!

– Подожди, Коба.

Но ты ведь сам… – начал с места изумленный Каменев.

– Сила не в том, чтобы не делать ошибок, – прервал Коба. – Сила в том, чтобы их вовремя исправить. И благородство в том, чтобы не тыкать ими в харю. Впереди у нас новая Революция, как учит Ильич.