Русское

– Однако это не смерть, – продолжал отец Лука, словно угадав его мысли, – ибо Христос победил смерть. Трава засыхает, цвет увядает, а слово Бога нашего пребудет вечно. Вот потому-то, хотя плоть наша подвластна смерти, наши души живут в Духе Господнем, умаляясь пред Ним.

Но если старец произнес эту фразу с намерением утешить и успокоить мальчика, то не преуспел.

Аскетический идеал умерщвления плоти был известен издавна. Много веков ему следовали одержимые религиозным рвением отшельники христианской Сирии.

Выбирая его, монахи не причиняли себе неумеренной дикой боли, в отличие от флагеллантов на Западе, но медленно, постепенно лишали себя жизненных сил, чтобы плоть, укрощенная и смирённая, не препятствовала жизни духа и служению Господу.

По-прежнему внимательно глядя на Иванушку, монах продолжал:

– Но такие крайности под силу лишь немногим. Большинство здешних иноков ведут жизнь простую и мирную, посвященную служению Господу и своим единоверцам. Воистину, именно такой устав одобрял игумен Феодосий.

Однако Иванушка слишком уж упал духом и потому не находил утешения ни в чем.

– Ты хочешь служить Господу? – внезапно вопросил старец.

– Да, конечно.

Он готов был расплакаться. О, как страстно он мечтал служить Господу! Как часто в мыслях он видел себя верхом на коне, скачущим по колышущемуся степному ковылю во имя Господа навстречу язычникам кочевых племен – без тени сомнений и колебаний.

Старец хмыкнул:

– Сын твой еще слишком мал. Он еще слишком привязан к собственному телу.

Отец Лука произнес эти слова тихо, без гнева, но явно изрекая окончательный приговор. Он отвернулся от Иванушки.

– Думаешь, монаха из него не выйдет? – с тревогой спросил Игорь.

– Господь касается всякого в положенное время. Мы и сами не ведаем, что с нами станется.

– Значит, вы не станете обучать его и готовить к священническому сану? – попробовал было Игорь получить разъяснение.

Но, не отвечая, отец Лука обернулся к Иванушке и возложил длань ему на голову, то ли благословляя мальчика, то ли нет, – кто знает.

– Вижу, ты отправишься в странствие, – промолвил он, – из которого вернешься.

С этими словами он снова отвернулся.

«В странствие?» – лихорадочно соображал Иванушка. Неужели он говорил о путешествии на Дон? Наверняка все так и есть. И не сказал ни слова о том, что Иванушке надлежит сделаться священником. По крайней мере, остается надежда.

Тем временем старый инок довольно сурово воззрился на Игоря.