В обнимку с удачей. Книга 1

1936 год

Мои самые ранние воспоминания о том, что в Испании была война коммунистов с фашистами (гражданская война 1936–1939 годов) и мы, советские дети, носили вместо кепок и тюбетеек – «испанки», такие шапочки типа пилоток с кисточкой впереди. А как звучало: «Но пасаран!» Я не знал, что это значило, но так говорили испанские коммунисты и это было здорово! (Это был лозунг: «Они не пройдут»)…

И вот я в «испанке». Август 1937 года.

1938 год. Готовимся к бою. Это влияние растущей милитаризации

Об этом говорит и воинственная агитка Владимира Маяковского, ставшая пионерской песенкой:

Возьмем винтовки новые,

на штык флажки!

И с песнею

в стрелковые

пойдем кружки…

Но пока войны нет, и мы в детском саду

Я – любопытный.

Стою у окна и смотрю на фотографа. Остальные дисциплинированно смотрят прямо перед собой. А какое «великолепное» одеяние-форма у дошкольников – просто тюремные робы, называемые халатами. Вот так с детства нас приучали к коллективизму и униформе.

Не любопытный, а любознательный!

Итак, судя по всему, моя жизнь была прекрасной, если бы не… В просторах советской галактики яркой звездой сияла Москва. Для простого советского человека это была не только столица, а нечто гораздо большее, неведомое, может быть, даже мистическое, а на москвичей, столичных жителей, смотрели, как на инопланетян. В недрах Москвы произрастал один такой «инопланетянин» – Алик, неведомый мой родственник, троюродный брат, и даже ровесник.

Для меня это был недостижимый образец добродетели. Родители меня все время упрекали: «Вот в Москве – Алик! Как он хорошо кушает, как ведёт себя, как учится». Папа же непременно обличал: «А ты – зелёный, как жаба!» Да, то москвич-инопланетянин, а я – какой-то провинциал из бывших Бобриков. Родителям, конечно, обидно было, что Фимуся кушал плохо.

Вот он, Алик – «отличник боевой и политической подготовки»

Ах, как были правы мои родители! Алик – Альфред Ильич Вайсман впоследствии с золотой медалью окончил школу и с красным дипломом – институт.

Кое- что о нашем житье-бытье

О самом житье-бытье в Сталиногорске я помню не очень многое.

Как катался на красном двухколёсном детском велосипеде и лихо клал ноги на руль. Родители, с одной стороны, с опаской взирали на эти мои выкрутасы, а с другой – были горды таким спортивным Фимусей.