Мир тесен. Короткие истории из длинной жизни

Ну, то есть без трудной минуты – есть и есть.

Боже, как нас не убили тогда! В маленьком скверике у Дома композиторов. Откуда в центре Москвы появились тогда эти гастролеры?

– Это же Фима-а-а-а! – кричал им Валька, когда кто-то из них дал мне тычку, от которой у меня все обесточилось внутри. – Что вы делаете, это же Фима! – вопил он на всю Москву, как будто им было не все равно, как кого зовут в этой мирной компании первокурсников, тихо посасывавших портвейн в пяти минутах ходьбы от Красной площади.

Вальку для устрашения они тогда полоснули ножом – просто оставив отметины на сгибе локтя в память о нашей встрече. А Владик Антонов тогда исчез. Ушел огородами от завязавшейся драки. В тот же вечер мы снова встретили его на улице Горького и задохнулись, увидев его фланирующим без цели. Как он мог сбежать, когда нас с Валькой уже били?

Мы с Валькой снимали комнаты в центре Москвы и очень дружили.

Годы спустя, когда нам уже не грозили ни драки, ни покушения, мы встретились на сочинском пляже.

Я болтал со своим приятелем, профессором Московского университета Коршуновым, отцом невероятно талантливой девочки, юной пианистки, которая потом умерла в самом расцвете своей детской славы. Валька нарисовался рядом с нашим лежаком и, как всегда, легко подключился к беседе. За эти годы нас развели с ним разные дороги и отчасти его несносный язык, который отчего-то страшно развязался за годы, что мы не виделись…

Мне нужно было подняться в номер, где я пробыл не больше получаса, а когда вернулся на пляж, застал профессора в одиночестве – побледневшим и еле живым от испуга.

– Вы дружите с этим человеком? – робко спросил меня он.

– Да, когда-то мы очень дружили…

– Но он позволил себе так дурно говорить о вас…

– Это он может…

– Но если вы это знаете, разве можно продолжать общение с ним?

Наивный профессор. Где-то он сейчас?

У Вали сложилась славная жизнь европейской знаменитости, и, возможно, его язык ни разу не помешал буйной карьере.

Однажды я пригласил его в «Приют комедиантов» на свой юбилей. Валька чуть не сорвал съемку, отправляя в корзину всякий кадр своей пьяной болтовней и дымом не затухавшей ни на минуту сигары.

Он очень талантливый человек. Одно время у меня было подозрение, что он гениальный.

Еще лет пять назад, когда у меня высвечивался его телефон, я уже не отвечал на вызов.

– Это же Валя-я-я, – говорил я себе.