Победа в лабораторных условиях

***

На чердаке было тихо: у Ливов уже пятый день царила благодать – сударыня Лив пекла тонкие хрустящие лепёшки, её муж пахучей побелкой покрасил дверь, дети ходили умытые и причёсанные. Старая Зави, наоборот, пребывала в плохом состоянии – из-под её двери тянуло сладкой вонью, она курила странные листочки в длинной костяной трубке, подолгу смотрела в потолок, и слюна текла у неё изо рта по чёрной морщинистой коже. Генрих заглядывал к ней утром, проверил, принёс стакан воды, но сейчас заходить не стал. У Зави был нюх на магические штуки, с неё бы сталось учуять кристаллы и попытаться отобрать, так что Генрих сразу прошёл к своей двери, прижался ухом – и тут же отшатнулся, закусывая губу до боли.

Он услышал мужской голос. Услышал стон. Услышал знакомый, слишком знакомый скрип кровати.

Не раздумывая, он повернулся и понёсся обратно на улицу, в дождь, и дальше куда-то вперёд, не разбирая дороги.

Ноги принесли его к школе. Он сел на мокрый скользкий бортик фонтанной чаши, опустил голову и глупо, по-детски заплакал, радуясь, что всё равно никто его не увидит, а если увидит, то в таком дожде не поймёт, что он тут разревелся как маленький.

Становилось жутко холодно, до стука зубов. Он сидел, дрожал и плакал, зажмурившись. В желудке резало от голода, и становилось ещё горше.

Вдруг он почувствовал тепло. Оно окутало его, пронзило насквозь, до внутренностей. Сделалось сухо, словно он не сидел под проливным дождём. Распахнув глаза, он совсем близко увидел встревоженное лицо Марики, охнул, шарахнулся назад, но девочка тут же схватила его за руку крепкими пальцами и потянула на себя:

– Ты куда! Опять намокнешь!

Только тут Генрих огляделся и понял, что Марика окружила их небольшим волшебным пузырём, по внешним стенкам которого стекала вода.

Ощупав себя, Генрих обнаружил, что вся одежда высохла. И волосы. И вообще, он чувствовал себя так, словно долго грелся у очага.

– Что ты тут делаешь? – наконец заговорил он.

– А ты? – воскликнула Марика. – Так и заболеть можно!

– Вот ещё, – буркнул Генрих, отлично понимая, что она права.

И добавил, увидев, что она недовольно свела к переносице светлые брови: – Спасибо. Извини.

– Я не сержусь, – великодушно сообщила Марика. – Но, правда, почему ты не дома?

– А ты?

– А я от скуки играла с порталами, смотрела на Нижний город. Открыла портал сюда – и увидела тебя. И… – она вдруг растеряла высокомерный поучающий вид, улыбнулась и развела руками.

Генрих ответил на её улыбку, но с трудом.