Победа в лабораторных условиях

– А я просто сидел, – опустил глаза он.

Неожиданно Марика протянула руку, сжала его ладонь.

– Тебе грустно. Это нестрашно, ты можешь мне не рассказывать почему. Я пойму.

И именно из-за этого Генриху захотелось ей рассказать. Он быстро затараторил:

– Домой пришёл, кристаллы притащил, пять штук. Заряженные. Знаешь, сколько денег они бы стоили? На фабрике договорился, завтра в другом цехе работать начну. Пришёл, а у неё там…

Он опустил голову и принялся ковырять свежую занозу на левой руке.

Марика коснулась занозы пальцем. Запахло грозой, и кожа затянулась, выталкивая деревянную щепку.

– Это на фабрике ты так ранишься?

– Да, там все такие ходят. У кого кожа погрубее, тем лучше.

– Ты пришёл домой, да? Что там было? Из-за чего ты убежал сюда?

Сначала Генрих хотел ответить резко – зачем дурацкие вопросы задавать? А потом подумал: Марика может и не знать. Вернее, конечно, не знает, с чего бы ей быть в курсе сплетен из трущоб Нижнего города? А следом пришла мысль: Марика же из благородных.

Ей про такое и слышать-то не положено. Он точно знал.

– Это из-за её работы, – обтекаемо ответил Генрих. – К ней приходят гости. И когда они там, мне домой нельзя.

– Мне тоже нельзя заходить к родителям, когда у них гости, – заметила Марика и уточнила: – Но почему ты на улице, а не?..

– У нас одна комната, – Генрих дёрнул плечом.

Не хотелось ему об этом говорить. Зато в голову пришла отличная идея. Улыбнувшись, он заглянул в её светлые глаза:

– Хочешь, покажу одно место?

– Конечно! – заверила его Марика и вскочила с сухого бортика.

– Я там бывал, маленьким.

Уже привычно взяв Марику за руку, Генрих повёл её за собой.

***

Генриху было шесть, когда он нашёл Башню. На самом деле, это была просто заброшенная голубятня на крыше. Дом, где она стояла, пришёл в негодность после пожара, говорили, там опасно находиться, потому что перекрытия в любой момент могли упасть на голову.

Но, конечно, это не мешало бездомным иногда прятаться там от непогоды. Зато голубятня, грязная и дырявая, никого не привлекала. А Генрих ловко взбирался по длинной пожарной лестнице на крышу, открывал ржавый замок и попадал в собственное, пусть и не слишком уютное убежище.