Победа в лабораторных условиях

Он слегка почистил его, освободил большой угол от перьев и помёта, расстелил там старое заплесневелое одеяло и, если не было дождя, мог часами сидеть, глядя в щель на небо и думая о том, кто он теперь, почему всё это случилось именно с ним и как бы так сделать, чтобы папа простил его и забрал домой.

Глупости всякие, в общем.

К семи годам он поумнел и проводил время в Башне с большим толком – именно в ней он придумал, чем заменить переставший работать водопровод, как сделать очаг удобнее для мамы и ещё много всякого другого.

Здесь же он читал библиотечные книжки, резал деревянные игрушки и делал уроки. Но повзрослев и начав работать на фабрике, Генрих забыл про Башню – не до неё было.

За два года его отсутствия внутри ничего не изменилось, только одеяло совсем пришло в негодность и пованивало, да дождь залил всё.

Марика, которая вместо того, чтобы карабкаться по лестнице, ловко взлетела на крышу, заглянула в голубятню и пробормотала:

– Фу, какой запах!

Повеяло грозой, и вонь исчезла вместе с одеялом.

Генрих вошёл первым, покинул спасительный тёплый пузырь и, достав один кристалл, вставил его в маленький желтоватый светильник. Он зажёгся, разгоняя полумрак. Марика щёлкнула пальцами, и дождь прекратился – пузырь растянулся на всю голубятню, в ней стало сухо и уютно.

Генриху сделалось стыдно.

Марика привыкла к дворцам, большим комнатам, коврам, всяким диванчикам, живым бабочкам. А он притащил её в старую засранную голубятню.

Но Марика осматривалась с любопытством, прошлась по периметру, выглядывая через щели между досками на улицу, потом спросила:

– А что это там?

– Маяк на реке.

Там русло широкое, корабли подходят часто…

– Красивый. Такой… одинокий светится. Здесь очень темно, во всём Нижнем городе.

Да, оказавшись здесь, Генрих тоже часто об этом думал. В Верхнем Шеане всегда горят огни, парят магические звёзды, сияют цветы, даже от стен домов исходит слабый свет.

– Так дешевле, – объяснил он. – Кристаллы дорогие, газ есть не у всех.

Марика обхватила себя руками за плечи, как будто замёрзла, и загрустила.

Генрих судорожно начал думать, чем бы поднять ей настроение, сообразил быстро и сказал:

– Покажу фокус. Сейчас!

Он подошёл к светильнику, достал кристалл. Голубятня погрузилась во тьму, но Генрих быстро ощупью отыскал другое отверстие, поместил кристалл в него, и на потолке расцвели мигающие, подслеповатые звёзды. Там были маленькие лампочки, множество. Генрих сам их прикручивал и объединял в сеть.