Победа в лабораторных условиях

Руки дрожали от волнения, а во рту то и дело становилось солоно, когда он думал о том, что собирается сделать. Мама бы за такое не похвалила, это он точно знал. А вот дядька Ратмир, наверное, понял бы. Но даже ему Генрих не собирался ничего говорить раньше времени. Во всяком случае, в одном он не сомневался, то и дело потирая маленький, но болезненный ожог на ноге: Рик это заслужил.

За три года знакомства он подкидывал Рику, да и другим из его свиты, немало пакостей, так что действия были ясны. Генрих точно знал, как задержаться в классе на пару минут, притворившись, что не всё списал с доски.

А задержавшись, он подошёл и щедро полил вонючим морильным раствором парту и стул Рика, сунул бутылочку за оконную раму и быстро вышел в коридор, закрывая за собой дверь.

Весь перерыв он прятался у дверей библиотеки – внутрь заходить не хотел, чтобы не встречаться с Сэмом. Рик с компанией покружили рядом, но быстро отвлеклись на более доступную жертву. Генрих, глядя, как они загоняют в угол заику Эветта, подумал с сочувствием: «Потерпи ещё разок, приятель».

***

В класс их впустили с ударом колокола. Генрих сел на место, достал тетрадку и замер, глядя на учителя. Он делал так всегда – не шумел в начале урока, не вертелся. Но обычно его голову занимали задания, а в этот день он мог думать только о Рике. Тот привычно развалился на парте, выдал кому-то затрещину, услышал окрик учителя и…

От крика у Генриха внутри всё заледенело. Рик орал отчаянно, на одной ноте, не переставая. Все повскакивали со своих мест, Генрих тоже встал, обернулся, и его затошнило.

Рик тряс перед собой обожжёнными страшными ладонями, на которых красно-жёлто пузырилась кожа.

– Талер! – рявкнул учитель, но это не заставило Рика замолчать.

– Это проклятие! Его заколдовали! – пискнул Джилл, прижимаясь к стене, чтобы оказаться от Рика как можно дальше.

– Мои руки! Руки! – истошно вопил Рик.

Он начал приплясывать на месте, но никак не мог понять, что делать.

– В туалетную его, живо! Руки под воду! – решил, наконец, учитель и сам поволок Рика за шиворот.

 – Ничего не трогать здесь!

Вокруг в полный голос болтали: Рику мало кто сочувствовал, о нём вообще не говорили, только о проклятии или другом чуде. А Генрих сел на место и закрыл лицо ладонями. Стоило зажмуриться, как он увидел ладони Рика.

Это было отвратительно. Хуже всего на свете.

И всё же он это заслужил.

Генриха колотило изнутри, ему было холодно и жутко. Но он держался за понимание: Рик это заслужил.