Победа в лабораторных условиях

Каждым словом, каждым ударом, каждой гнусностью, которая вылетала у него изо рта.

Учитель вернулся один, велел:

– Всем на улицу. Этот урок мы проведём во дворе. Живо! – и со свистом рассёк воздух указкой.

Слушать про короля Тордена Первого, внука Родона Слепого, было непросто – монотонный голос учителя растворялся в собственных мыслях Генриха, а те, в свою очередь, путались.

После истории всех начали допрашивать у директора. Заводили по одному, грозили, требовали ответа. Генриха тоже вызвали. Господин директор недовольно мазнул по нему взглядом и сказал:

– Ты вроде на фабрике работаешь, Мортон.

– Я этого не делал, – твёрдо ответил Генрих.

– Но мог бы.

– Нет. Я не ворую, господин директор.

Он выдержал его колючий взгляд без труда – этому человеку врать было не стыдно. Тот в конце концов скривился и велел проваливать.

А вот соврать дядьке Ратмиру оказалось невозможно. Вечером, когда они занимались, он спросил:

– Что с тобой, малец? Ты сам не свой.

Генрих выложил – как есть. Про Рика, про оскорбления, про морильный раствор, которым обжёгся сам, про хитрую кражу и про ладони Рика.

– Он это заслужил, – выдохнул Генрих в конце рассказа и посмотрел дядьке Ратмиру в глаза.

Тот ответил страшным взглядом.

– Заслужил, – повторил дядька Ратмир медленно. – Заслужил, значит. А Генрих Мортон – вершитель судеб. Ты искалечил ребёнка.

– Он не лучше!

– Кто дал тебе право на это? Ты что, суд? Бог?

Дядька Ратмир не кричал, но говорил таким тоном, что Генрих решил: лучше бы он орал и сыпал ругательствами.

– Я делился с тобой знаниями, позволил приблизиться к науке, единственная цель которой – благо человека. И первое, что ты сделал, это покалечил глупого школьника. Выметайся отсюда.

– Что?.. – переспросил Генрих испуганно, сжимаясь на стуле.

– Выметайся. Духу твоего чтобы тут не было.

– Дядька Ратмир…

Он отвернулся и повторил глухо:

– Вон!

И Генрих подчинился.

Ещё трижды он приходил под дверь к дядьке Ратмиру, но тот ни разу не пустил его – и Генрих перестал приходить.

Теперь он стал часто проводить время после работы в старой голубятне. Иногда пытался сам выдумывать задачи или вспоминать, чему его учил дядька Ратмир, но выходило плохо. Вырезал мелким Ливам игрушек, отдал. Дети его заобнимали чуть ли не до смерти. Починил газовые рожки дома. Но всё было не то.