Мастер Ветра. Искра зла

В глубине брата-близнеца валуна, обрастающего мхом в дебрях нашего леса, вдруг загорелась крохотная красная искорка, которой тем не менее хватило, чтоб за ночь выжечь все живое на сажень вокруг. Так пока мы с отцом и князем Вовуром в подвал лазали, дядья – травники умелые – мигом скотину местную на ноги поставили.

Теперь-то я один. И имя мое, Судьбой выбранное, – Арч – значит «лучник». Травы-то и я знаю, да только целители животине не только отварами помочь могут. Тут сила особая нужна. У меня же мощь другая, я с ветром больше дружу, чем с землей…

И страшно стало так, что аж зубы свело…

– Отправь мелочь, на ноги легкую, крапиву рвать, – прямо так, сквозь зубы процедил я.

 – Как можно больше… И ноготки должны уже повылезать. Их тоже… хотя б охапку пусть нарежут… На площадь пусть несут. Там я буду.

Одеревеневшие ноги слушались плохо. Пришлось выпрямить спину и, глядя поверх голов – нечего им видеть плещущийся в глазах ужас, – шагнуть. Раз, другой…

3

Лето перевалило за середину.

По утрам появились туманы. Слабые пока. Дымка вдоль земли, к рассвету падавшая на траву и плащи обильной росой.

Дрова в костре трещали, щелкали и горели плохо. От речки тянуло свежестью, но маленькие язычки пламени, затеявшие прятки среди наваленного в кострище хвороста, к земле не гнулись.

Сырое неприветливое утро.

Нужно было вставать и идти.

И костер все не разгорался.

И было страшно.

– Иди, – сказал отец. – Пожуешь по дороге.

И отказаться нельзя. Невозможно. Немыслимо. Все, абсолютно все, кому случилось дожить до порога взрослой жизни, в этот летний день поднимались на гору Судьбы. И через две ночи возвращались. И все приносили с собой знак. Я даже представить себе не мог, что бы сказали родственники, вздумай я отказаться от ритуала. Да и прожить всю жизнь без имени – врагу не пожелаешь. А нет знака – нет имени.

Я кивнул и тяжело вздохнул. Все уже сказано. Все приготовлено. Нужно идти.

Проснулись птицы.

Далекого, невидимого за деревьями, горизонта коснулся край солнца. Верхушки сосен вспыхнули живым зеленым пламенем. И сразу стало легче. Даже поклажа уже не казалась такой неподъемной. И две ночевки в незнакомом месте, без присмотра взрослых, перестали пугать. Я улыбнулся посветлевшему небу, поправил небольшой топорик на поясе, подпрыгнул, проверяя – не звякнет ли плохо уложенная мелочь, и пошагал в гору по узкой, оленьей, тропке.