Симфония хруста

Кстати, вы когда-нибудь слышали о Битве у Сумрачных гор? Нет? Надо же, а я потерял там руку… Может, вы хотя бы плавали на пиратской шхуне «Красотка», когда она внезапно наткнулась на десять, нет пятнадцать подводных лодок, вооруженных пушками с непромокаемым порохом? Эх, славная была битва. Правда, мне пришлось ампутировать ногу. Осколок гранаты, сами понимаете, ее уже было не спасти. Нет, не сочувствуйте, у меня потом выросла новая. Да, это возможно, нужно только добыть в джунглях Амазонки сок чау-чау. Нет, это не собака, это ядовитый дуб! Да что я вам рассказываю? Вы все равно ничего не понимаете.

Бриош, Патэ и Мускат считали меня странным (пф, на себя бы посмотрели), но особо не мучили. Бриош пытался, но поверьте, друзья, это было не так-то просто. К примеру, подброшенные в кровать лягушки вызывали у меня бурю восторга, а не ужаса. Я тихонько нашептывал им новые миссии и выбрасывал в окно, на свободу (бедняги, надеюсь, их души покоятся с миром). А прозвища вроде Чудила или Дурачок я просто пропускал мимо ушей: всех великих не понимали при жизни.

По большому счет, я не сержусь на них, на моих братьев и сестру. Отец слишком ясно давал им понять, что я для него особенный, а дети такого не прощают. Мне было проще, чем им, завоевать его одобрение – для этого я просто мог спросить, маргарин какой жирности он предпочитает – а я даже не пытался его завоевать. Несмотря на оказываемое мне доверие, несмотря на даримые мне в неограниченных количествах любовь и благосклонность, я, как говорится, гулял сам по себе и ценил только свое мнение.

В общем, я был не такой как они, не такой как все вообще. Я не дрался с соседскими мальчишками, не таскал куски пирога со стола или конфеты из шкафа, не мучил жуков, не играл в куклы и машинки, не строил песочных замков. Мне все это было не нужно.

Потому что у меня была моя фантазия.

* * *

Из дневника Мускат Лавелло

14 июня, год 1965

Мой младший брат – придурок! Ненавижу его!

НЕНАВИЖУ

НЕНАВИЖУ

НЕНАВИЖУ

НЕНАВИЖУ

НЕНАВИЖУ

Скорее бы выйти замуж и сбежать из этого сумасшедшего дома! Не понимаю, почему папа с мамой так носятся с Бенджамином!

НЕ – НА – ВИ –ЖУ!

* * *

Пожалуй, единственным, кто так и не смирился с тем, что я чудак, был мой отец.

Он как будто видел во мне только то, что хотел видеть – воплощение своей простенькой мечты о приемнике, которому достанется пекарня и который продолжит дело, начатое еще нашим пра-пра.