Дьявол против кардинала

На этом королева не выдержала и расплакалась, закрывшись веером и платком. Король не двигался с места и не пытался ее утешить. Церемония прощания подходила к концу: еще только поклон и последний поцелуй, и с ритуалом будет покончено. Но вдруг Мария вышла за рамки затверженной роли.

– Ваше величество, верните мне Барбена, – тихо попросила она, всхлипывая.

Король был озадачен и ничего не ответил.

– Прошу вас, не откажите мне в последней просьбе, – настаивала мать, заглядывая ему в глаза. Но король смотрел на нее все так же молча, не изменившись в лице.

– Ну что ж. – Мария прерывисто вздохнула, присела в реверансе, потом подошла к сыну и поцеловала его в щеку. Людовик склонился перед ней в поклоне, махнув шляпой, развернулся на каблуках и пошел к двери.

К королеве приблизился Люинь и низко поклонился.

– Господин Луинь, – вдруг сказала ему королева (за годы жизни во Франции она так и не избавилась от итальянского акцента), – вы, должно быть, добрый и благородный человек, раз государь, мой сын, вас так лубит…

Люинь застыл в склоненной позе, в некотором замешательстве глядя на королеву снизу вверх.

– Люинь! – окликнул его король.

– Прошу вас, отпустите Барбена со мной, – продолжала Мария.

Люинь совсем смешался.

– Но, ваше величество… – начал он.

– Люинь! – крикнул Людовик.

– Клянусь, это моя последняя просьба, – заторопилась королева. – Ведь может же несчастная изгнанница надеяться…

– Люинь, Люинь, Люинь! – выкрикнул Людовик, стоя в дверях, и топнул ногой.

Люинь снова поклонился королеве, поцеловал край ее платья и пошел к выходу. «Точно собака за хозяином», – подумал Бассомпьер. Он подошел к королеве и размашисто поклонился. Мария прислонилась к стене и горько зарыдала.

Овладев собой, она быстро сошла вниз по лестнице. Во дворе Лувра уже ожидали экипажи. Стайка фрейлин окружила Анну Австрийскую; здесь же стояли принцессы Кристина и Генриетта-Мария: король не разрешил им ехать с матерью.

– Матушка! – Гастон подбежал и зарылся лицом в материнские юбки.

– Ну-ну, – Мария гладила его дрожащей рукой по голове, отворачивая лицо, – будьте же мужчиной… Это не навсегда, я еще вернусь…

– Возьмите меня с собой, матушка! Я хочу ехать с вами! – Мальчик захлебывался слезами.

К ним подошел де Брев, воспитатель Гастона, и с большим трудом оттащил его в сторону. Сам он был явно взволнован. Лакей распахнул перед королевой дверцу.