Дьявол против кардинала

Ей нравились сизые горы, уходящие плоской верхушкой в слоистые облака; арки каменных мостов, в незапамятные времена переброшенных через бурные реки на высоте, от которой захватывало дух; нравились кряжистые деревья, вцепившиеся корнями в серую, каменистую землю; нравилось легкое чувство опасности, от которой кружится голова, и едва уловимый запах пороха, смешанный с запахом конского пота, а более того – вид мужчин, готовящихся к сражению.

– В конце концов, нам необязательно возвращаться в Муассак, – сказала она королеве, когда они в очередной раз шли к своей карете.

– Не говори глупостей, Мари, ты прекрасно знаешь, что здесь негде разместиться! – с досадой отмахнулась от нее Анна.

– Отчего же? – не унималась Мари. – У короля же есть кровать, да и у моего Люиня, я думаю, тоже!

Анна покраснела, а Людовик, провожавший их и расслышавший эти слова, посуровел. Он сам распахнул дверцы кареты.

– Право, сир, – капризным тоном сказала Мари, – прикажите нам остаться!

– Нет, сударыня, я вам этого не позволю!

– Но почему?

– Здесь… небезопасно.

При этих словах Анна встревожилась.

– Господин де Люинь, – попросила она шепотом, подозвав к себе герцога, – прошу вас, очень прошу вас, берегите короля! Вы же знаете, он такой бесстрашный, не позволяйте ему… туда, где опасно…

Люинь клятвенно пообещал ей беречь короля.

– Моему муженьку достаточно держать короля при себе, чтобы он и грома пушек не услышал, – проворчала надувшаяся Мари, когда они уже тряслись в карете по дороге в Муассак.

Между тем осада не давала результатов. Защитниками Монтобана были ополченцы из горожан, но сражались они не хуже обученных солдат. Бассомпьер попробовал вести огонь не по укреплениям, а по домам, но тоже без особого успеха. Наконец, спустя месяц после начала осады, произошло то, чего опасался Ледигьер: ночью в Монтобан пришло подкрепление, прорвавшись на слабо охраняемом участке.

Бассомпьер рвал и метал, король все больше хмурился, Анна вернулась домой, в армии начались болезни и дезертирство. В довершение всего герцог дю Мэн был сражен пулей из мушкета, что привело в отчаяние любивших его солдат. В Париже на смерть герцога откликнулись погромом гугенотов; Людовик был вынужден срочно выехать в столицу, чтобы навести там порядок.

Вот и октябрь миновал, а дело не сдвинулось с мертвой точки.