Дьявол против кардинала

Люинь пребывал в полнейшей растерянности и не знал, как ему быть: король далеко, и королева-мать вольна нашептывать ему на ухо все, что ей вздумается, к тому же у Людовика появился новый любимец – некий Франсуа де Баррада, с которым он не расстается и часто ездит на охоту. Если бы он мог завершить наконец эту нелепую осаду, заключить мир и с триумфом вернуться в Париж! В отчаянии Люинь решился на рискованный шаг – встретиться с Анри де Роганом, старшим братом Субиза и предводителем гугенотов.

Роган на встречу согласился.

Трудно было себе представить двух более разных людей, чем лукавый царедворец и прямодушный воин, привыкший рубить сплеча. Когда Роган выставил конкретные условия, Люинь начал вилять: он не предупредил короля о встрече, понадеявшись, что все как-нибудь уладится, и не был уполномочен заключать какие-либо соглашения. Поняв, что зря теряет время, Роган рассердился и решил не идти ни на какие уступки. Люинь нес какую-то околесицу, пытаясь его удержать; он был жалок.

– Вас все ненавидят, потому что вы один владеете тем, чего желает каждый, – бросил ему напоследок Роган.

 – Прощайте, господин де Люинь. Не думаю, что мы еще встретимся.

Той же ночью осажденные устроили отчаянную вылазку, захватив передовые траншеи и взорвав пороховые запасы осаждавших.

Узнав о тайных переговорах с главой гугенотов, Людовик пришел в ярость. Больше всего его возмутило то, что Люинь действовал за его спиной, позволяя думать, будто король Франции может вести двойную игру. Он приказал снять осаду Монтобана.

Шеврез вернулся в Париж, Ледигьер отправился в свой Дофине, а Люинь с Бассомпьером повели армию на север.

Люинь решил использовать еще один шанс и окружил небольшую крепостцу Монёр, лежавшую у него на пути. Дух его был надломлен, он был мрачен и много пил.

Бассомпьер не одобрял действий коннетабля, однако поймал себя на том, что, глядя на это обрюзгшее лицо с помутневшими глазами, испытывает к нему не гадливость или презрение, а некую жалость.

Люинь перевернул бутылку вверх дном, потряс, затем шумно отодвинул в сторону.

– Эй! – крикнул он заплетающимся языком. – Кто там! Еще вина!

Ему принесли бутылку бургундского.

– Выпьем, – сказал он серьезно и стал дрожащей рукой наполнять кубок.

– Я думаю, нам нужно не задерживаясь идти в Париж, – сказал ему Бассомпьер, который чувствовал себя до неприятности трезвым. – Не стоит сердить короля и давать повод для упреков королеве-матери. Она ведь только того и ждет.