GLASHA. История скайп-школы

Вскоре в наш областной диспансер приехала матушка Ангелина, монахиня из Сербии, которой поручили организовать русский госпиталь. Сотрудников собрали в актовом зале. «Если вы сочувствуете нашему горю, – вещала она, – если вас ничто не держит здесь, вы можете помочь истекающему кровью братскому народу».

Голодные медики молча слушали вдохновенную речь матушки. Мне было девятнадцать. Я переживала личную драму. Ничто не держало меня в Волгограде. Я взяла визитку с телефоном монашки.

На следующий же день я заложила в ломбард сережки, подаренные бабушкой на окончание школы, написала заявление об увольнении и купила билет в Москву.

На визитке был указан адрес: «г. Москва, Смоленская-Сенная пл., 32/34».

Поезд на Павелецкий вокзал пришел в шесть утра; звонить по заветному телефону было еще рано.

В вокзальном киоске я купила карту Москвы и выпила кофе из пластикового стаканчика. На этом мои финансы закончились.

В волгоградский диспансер я ходила из дома пешком, так что навыки спортивной ходьбы имела довольно неплохие, да и по карте ориентировалась хорошо.

До сих пор с изумлением вспоминаю тот свой длинный сюрреалистический путь по пустынным серым улочкам. И шок при виде величественного здания на Смоленской. Как ни странно, меня впустили в тяжелые высокие двери и даже дали позвонить. Чей-то голос монотонно продиктовал список документов, которые нужно было принести с собой.

«Вам нужно вернуться в Волгоград, – устало закончил человек на другом конце провода, – и оформить все необходимые документы».

В принципе, можно было и не пить кофе на вокзале.

Наверное, сэкономленных денег хватило бы на «звонок другу» с просьбой выслать денег на обратный билет. Однако, как известно, история не терпит сослагательного наклонения.

Над Арбатом загорался рассвет.

Без беарнского мерина

Тысячи людей ежедневно прибывают в большие города.

У каждого из них, как у д’Артаньяна, своя история.

По расчетам ученых, сейчас московская агломерация составляет более двадцати пяти миллионов человек.

Каждый год 11 марта я медленно бреду по Старому Арбату среди этих миллионов, ревниво всматриваясь в следы архитектурных изменений. В моей памяти эта улица навсегда застыла такой, какой она была двадцать пять лет назад.