Фазерботы

Луч выхватывал из чернильного зеркала стоячей воды изогнутые железные спины дизелей, перемазанные кровью-мазутом ребра силовой установки, кишки – трубы. Застекленные мутные глаза манометров уставились на него в тупом безразличии.

Медик замер на пороге и не находил сил шагнуть через железную переборку. Ноги словно приросли к полу. Сапожные гвозди в каблуках, в подошвах приплавились к ржавому металлу, и через них баржа сосала из него силы вместе с волей и решимостью. Казалось, застоялый сырой воздух, которым он дышит, вытравляет остатки смелости.

Задрожали колени, мочевой пузырь раздулся, руки  потянулись к гульфику.

Опоздай он на мгновение – случился бы аварийный сброс. Он не испытывал облегчения и блаженства от процесса, как это бывало раньше. Ссэр хотел сделать дело и убраться скорее из жуткого места. Но струя все лилась и лилась, тихо гудела по металлу. Даже удивительно, откуда в нем столько жидкости.

Что-то плеснулось в темноте за силовой установкой. Черная, густая, словно нефть вода, пошла волной.

«Господи. Это мертвый моторист!!!»». Сердце подскочило, ударило в ребра Тоби Маэ-Гэри и обрушилось в пятки.

Ссэр развернулся, продолжая изливаться, удерживая кран руками, широко расставляя ноги, коряво побежал прочь. А за спиной плескалось и хлюпало.

Наконец, цистерна опустошилась и медик кинулся со всех ног, позабыв, зачем спускался и зачем пришел к машинному отделению. Он споткнулся о вторую ступень: «Сука» – выдохнул в злобе, повалился вперед, выставляя руки. Невнятный смешок, скорее всего, Седого, стал для Ссэра облегчением и спасением одновременно.

Он вдруг ощутил себя среди людей. Обернулся – коридор сократился вдвое, стал обычным, а машинное отделение, затопленное жутким мраком, просто помещением без света.

Он отряхнул колени: «Матерь Божья, до чего дожил? Темноты начал бояться», – с досадой подумал Ссэр, посветил на причинное место. На брюках виднелись темные пятнышки от брызг, не так много, чтобы заподозрить в чем-то эдаком. По ступеням он поднялся уверенно, с каменным лицом.

Спецура не обратила на него внимания, жевала сублимат и слушала сталкера.

– …цати километрах от Припяти. Семь деревень эвакуировали, остановились на нашей, – Товаруга говорил глухим голосом. Отблески костерка играли на круглых линзах его очков, желтым красили ржавые стены рубки, делали точеными лица стрелков. Проводник, не моргая, смотрел на пламя.

Ссэр вернулся на свое место.

– Вэвэшники с химиками блокпосты на дорогах выставили – мышь не проскочит.