Фазерботы

Чилим затоптал бычок, вышел первым. Прижимая приклад к плечу, держался середины палубы. Шел бесшумно, смотрел по сторонам и ничего беспокоящего не видел. Он сразу нашел Пижона. Тот стоял на коленях, держался руками за ограждение, заглядывал за борт, его автомат лежал рядом. «Вот же чайник», Чилим мотнул головой.

Незамеченный он подошел к Пижону, положил руку на плечо. Тот сдавленно пискнул, упал грудью на ограждение, схватился за автомат. Тяжелый ботинок придавил калашников вместе с пальцами.

– Ты чего там потерял? – негромко и спокойно спрашивал Чилим, памятуя, что эфир слушает множество ушей.

Удостоверившись, что Пижон его узнал и перестал дергаться, медленно убрал ногу.

– Там кто-то стучится, – прошептал Пижон, поднял автомат, встал.

– Где?

– Внизу.

Чилим осторожно приблизился к краю, заглянул за борт. Черная вода, припорошенная туманом, окружала корму.

– Вот. Слышишь? – зашептал Пижон, поднял палец.

Чилим опустился на колени, затем лег, шлемом прижался к холодному металлу: бух-бух, промежуток, снова бух-бух, пауза, бух-бух, бух-бух, как сердце.

Стрелок подумал, что слышит свое, на руках приподнял торс над палубой, при этом продолжал слушать: бух-бух, бух-бух, бух-бух… Посмотрел на Пижона – не он. Тот стоял рядом и внимательно наблюдал за ним. Чилим ощутил, как по спине пробегают нехорошие мурашки. Он быстро поднялся. Создавалось впечатление, что баржа живая и где-то там, в черном ее железном чреве, в трюме, в переборках бьется сердце. Спецназовец представил его размер, выходило, с КАМАЗ. Пижон продолжал смотреть на него и чего-то ждал. Чилим заговорил в микрофон:

– Сержант, здесь какая-то хрень…

– Тихо, – услышал в ответ шепот Фазы.

На другом конце связи все, кто был в рубке, прижимались ухом к ржавому железу, словно непонятная аномалия притянула головы к стенкам и теперь высасывала их мысли и сознание через уши. Все стояли неподвижно и слышали одно и то же: бух-бух, бух-бух, бух-бух.

Ссэр трудно сглотнул, вспомнил чернильную хищную темноту машинного отделения, всплеск, жирную маслянистую волну.

Понял, что был на волосок от гибели. От запоздалого страха зазудели, зачесались голени. Док закашлялся, отбросил окурок, прижал кулак к губам.

– Что это? – спросил профессор, перекрывая сухое перханье медика.

– Сам бы хотел знать, – проговорил Фаза, – Товаруга, что это?

– Понятия не имею, – проводник, поспешно натягивая на ногу дымящийся берц, – надо искать другое место для ночевки.