Карабах – горы зовут нас

С тех пор, из поколения в поколение они передавали его по наследству. Ребята всегда шутили над другом, что, когда очередь дойдет до него, то он станет единственным производителем наливки и они разбогатеют.

Тетя Лида тем временем, поставила на стол тарелки и маленькие рюмочки для наливки. Принесла деревенской закуски. На столе появились моченые яблоки, огурцы, капуста. Нарезала и поставила на стол тарелку с салом. Потом сняла с плиты кастрюлю наваристых щей, достала и нарезала хлеб.

– Давайте ребята выпьем за «Цыгана», вот ты черт, – поперхнулся дядя Миша, – за Алика нашего, – разливая наливку по стопкам, предложил отец «Орла».

– Сынок, пусть удача сопутствует тебе, пусть беды и невзгоды обойдут тебя стороной, будь достоин чести мундира, – выпалил он, и одним большим глотком опустошил свою рюмку.

Все дружно выпили, и набросились на угощения. Дядя Миша, разлил еще наливки, не обращаясь ни к кому, как бы завершая начатую мысль, предложил следующий тост.

– Держись сынок, крепись, ты теперь суворовец – торопливо произнес он и выпил.

Чтобы не обидеть хозяев, «Цыган» поел немного борща, хотя не чувствовал вкуса пищи, выпил чаю, и как не уговаривали друзья и родители Орлова, вечером сел на проходящий поезд, и уехал.

Степная казахстанская метель была последней, которая видела его рыдающим от обиды, от горькой участи судьбы.

Неспокойный сон прервался так же внезапно, как и наступил. А, может, это был не сон, а только боль пережитого. Полковник, открыл глаза, пытаясь понять, где он и, что с ним произошло.

Он лежал на жесткой то ли кровати, то ли тележке, накрытый белой простыней, утыканный многочисленными проводами. В комнате пахло лекарствами. Слева, над головой висела колба, с какой-то жидкостью. Дышать было тяжело, оттого, что воздух казался спертым, отдавал гноем и потом. Голова его была стянута тугими бинтами, казалось, чем-то скована. Медленно стал припоминать, как их привезли ночью в госпиталь. Дежурный врач, принимая раненых, тут же отдавал распоряжения медицинским сестрам, кого и в какое отделение отправить. Это полковник четко слышал. А потом высокий худощавый военврач, все пытал медсестру, доставившую их в Баку, как фамилия этого полковника и откуда он, из какой части. Он требовал документы, подтверждающие звание раненого офицера.

«Ангелочек» заливаясь слезами, говорила, что не знает про него ничего, а только его кличку «Сорвиголова», так называли полковника те бойцы, что передали его на станции Горадиз.