Обреченные на вымирание

Остальное вроде как бы в порядке.

– Ну и ладненько. Летать пробовал или только в мастерских ковырялся?

– Летал, конечно, – мне показалось, что он об этом вчера уже спрашивал, но на всякий случай повторился, – мы ведь самолеты делали. Ну как самолеты? Сначала «аккорды» – два по двести тридцать лошадок, потом «кариба».

– А на серьезной технике?

– Нет, – признался я.

– Ладно, я чего пришел, вчера вроде как бы напоили тебя… Сами огурцы, а ты мучаешься. Таблетки вот принес, узнать, как ты тут, – он замолчал, поиграл зубочисткой, обвел взглядом кухню, продолжил: – А ты неплохо устроился.

Давно здесь?

Я наморщил лоб. Вроде вчера все рассказал:

– В анклаве скоро год,как буду, в этой квартире – чуть меньше. Все здесь не мое, кроме журналов, сигарет и консервов.

– Да, консервы, консервишки, консервунчики, – Андрей печально усмехнулся, – остались мы здесь подыхать, – на его скулах зло заходили желваки, – лучше бы Новой Земли не было, попарились бы все в этой аномальной баньке. – Зубочистка замерла и торчала изо рта, словно ядовитый шип.

Я согласен с Андреем на все сто. Не один раз сам об этом думал. Нас слили, бросили доживать на осколках городов, как мусор, как ненужный багаж. Хотя они обещали вернуться, я не встретил еще ни одного идиота, кто бы в это верил.

Я не отвечал Андрею: сколько уже об этом передумано, переговорено. Тем более что ни сил, ни настроения развивать эту тему не было. Разговор не клеился. Честно признаться, я мечтал об одном – завалиться на диван и проспать еще часов эдак пятнадцать.

– А ты, Михалыч, хотел бы на Новую Землю? – вдруг спросил Андрей, когда я уже было собрался извиниться и отчалить.

– Конечно, – не раздумывая, ответил я. Эта мечта жила во мне с того самого дня, когда открыли планету, пригодную для жизни. Мне не хватило буквально нескольких баллов, чтобы стать переселенцем. Этими несколькими баллами могли быть моя несуществующая жена и ребенок. Возраст и специальность давали мне шанс.

– И я, – проговорил Андрей.

Долгим грустным взглядом он посмотрел в окно. Я достал сигарету, закурил. Белесый дым заклубился по кухне и потянулся к открытой фрамуге. Андрей обернулся: – Тоже раньше этим дерьмецом баловался. Бросил пять лет назад, – вытащил изо рта зубочистку, поднес к глазам, – благодаря ей. Теперь, если нет щепки в зубах, десны чешутся.

– Да уж. А я, наоборот, недавно развязал. Перестал как-то за жизнь цепляться. Не потонем, так зажаримся.

– Зря ты так, Михалыч.