Обманутая снами (Евдокия Ростопчина)

И вот Додо дебютировала на балу у московского генерал-губернатора князя Голицына и произвела там прекрасное впечатление! Князь Петр Вяземский улучил мгновение, когда суровой бабули не оказалось рядом с юной поэтессой, и предстал пред нею, напомнил о первом знакомстве, о публикации стихотворения «Талисман», а потом сказал:

– Здесь есть некто, кем написано стихотворение под таким же заглавием. И этот ваш поэтический «тезка» очень желает познакомиться с вами, мадемуазель Сушкова!

Додо была прекрасно осведомлена о новинках современной поэзии, а потому немедленно догадалась, что речь идет не о ком другом, как о Пушкине! Она как-то раз видела его случайно несколько лет назад во время масленичного гуляния, однако не была представлена.

Состоялось знакомство. Додо робко взирала на божество всякого начитанного русского. Пушкин играл глазами и пытался изображать пресыщенного мэтра, однако это ему плохо удавалось: уж очень мила оказалась дебютантка!

В конце концов он пригласил девицу танцевать, без усилий вскружил ей голову, но мило, осторожно, избежав тех опасных намеков, на которые был мастак.

Спустя ровно десять лет после этого бала в ознаменование памяти о нем Додо напишет стихи под названием «Две встречи»:

I.

Я помню, на гульбище шумном.

Дыша веселием безумным.

И говорлива и жива.

Толпилась некогда Москва.

Как в старину любя качели.

Веселый дар Святой недели.

Ни светлый праздник, ни весна.

Не любы ей, когда она.

Не насладится под Новинским.

Своим гуляньем исполинским!

Пестро и пышно убрана.

В одежде праздничной, она.

Слила, смешала без вниманья.

Сословья все, все состоянья.

На день один, на краткий час.

Сошлись, другу другу напоказ.

Хмельной разгул простолюдина.

С степенным хладом знати чинной.

Мир черни с миром богачей.

И старость с резвостью детей.

И я, ребенок боязливый.

Смотрела с робостью стыдливой.

На этот незнакомый свет.

Еще на много, много лет.

Мне недоступный… Я мечтала.

Приподымая покрывало.

С грядущих дней, о той весне.

Когда достанется и мне.

Вкусить забавы жизни светской, —

И с нетерпеньем думы детской.

Желала время ускорить.

Чтоб видеть, слышать, знать и жить!..

Народа волны протекали.

Одни других они сменяли…

Но я не замечала их.

Предавшись лёту грез своих.

Вдруг все стеснилось, и с волненьем.