Железный город

Металлическая накладка полукруглой формы подрагивала в такт шевелению губ капуа. – Племя разрешает тебе взять в жены нашу королеву и вкусить ее сок. Произведите потомство и мы породнимся. Мы хотим объединить наши усилия и стать властителями всего, что до разлома и за ним. Всемогущий Секнак благословляет ваш союз и пророчит родам благоденствие. Наш народ, истинный хозяин этого мира, рожденный этими песками и погребенный под ними. Кости предков усеяли Кхасулху, их души взывают к нам…

Грабарь не сводил вытаращенных глаз с трепетно вздымающейся груди, отчетливо пропечатывающиеся сквозь газовые шаури.

Черноволосая красавица сидела неподвижно, целомудренно потупив взор в каменный пол пещеры, где происходили переговоры, смотрины и сватовство одновременно. Такой красоты вождю грабарей видеть не доводилось. Он был очарован юной дочерью диких племен. Его не смущала ее медлительность и отсутствие величественной осанки, чему немало способствовали дымящиеся в железной банке терпкие травы.

Сморщенная как, сушеный юмбак, старуха сидела в метре от Резняка. Перебирала в суставчатых пальцах бусины из отполированных позвонков ислака, нанизанные на сушеную жилу окла, «сосала» воспаленные глаза напротив своими бельмами и что-то творила в голове грабаря. Он не смел сомкнуть век, взирал в два омута и видел то, что ему показывали. Красота, о которой он и не мечтал, находилась на расстоянии вытянутой руки и судьба дарила ему шанс обладать ею. Формы, указывающие на плодовитость, вызывали в нем вожделение, а девственная застенчивость раздувала топку страсти.

Горячий сироп полз от горла к животу. Сердце билось гулко, грабарь почти не слышал, что говорил ему переговорщик. Возбуждение нарастало, ему не терпелось овладеть дивой. Он был готов согласиться на все, лишь бы его оставили наедине с этой умопомрачительной красотой.

И его оставили после того, как он согласился отстаивать общие интересы. Капуа зашел в пещеру спустя полчаса и увел старуху. Доведенный галлюцинациями до исступления грабарь извивался на каменном полу в сорванных с себя одеждах.

Погонщик ислаков не сомневался, вкусив безумный плод, грабарь теперь их с потрохами, Племя рисковало, отправляя могущественную Хавлу в дальний путь, но этот поход был крайне необходим.

Изможденный Резняк лежал на полу, тяжело дышал и смотрел немигающим глазами в одну точку на своде пещеры, пока не захотел есть. Он словно бы очнулся, сел и осмотрелся.