Железный город

Он посмотрел ей в след, на ее хрупкую фигурку, пляшущую в мареве горячего воздуха. Она шла легкой походкой навстречу судьбе, а у него сердце даже не екнуло.

Среди ночи Славу разбудил бородатый Фюзель. Отперев дверь, щурясь на яркий свет, токарь спросил, что надо. Фюзель встревоженным голосом, поинтересовался, заглядывая ему за плечо, не у него ли случайно задержалась «дочура». Слава в свою очередь поинтересовался, какой гадости тот нахлебался. Фюзель ответил, что лучше бы нахлебался – Нитра не вернулась с охоты.

И запустил длинную скороговорку про ее мать – перемать шкурки и спондиков, чтоб им всем пусто было. Скромно умолчав, что «сраные» крысы приносили доход в семейный бюджет больше, чем его лудильная мастерская.

В ту ночь Слава с Фюзелем исколесили не один десяток километров по пустыни. Ни ее, ни роллера они не нашли. Ветер с песком пожрали следы. На следующий день едва рассвело, Слава стучался в синие ворота. Шпиль выслушал токаря внимательно. Изредка кивал, печально поджимал губы. Пообещал поговорить с Брабусом на предмет подключения к поискам технических средств.

Но сразу предупредил, что вероятность ничтожно мала, все «глаза» задействованы на дальних рубежах.

Нитра пришла сама два дня спустя. Не с северо-востока, где она обычно охотилась у «Пасти чиклы», а с северо-запада, со стороны хребта «Вопящей вдовы». Слава примчался сразу же, как только узнал о ее возвращении.

Токаря не пустили. Медик проводил осмотр и требовал подождать. Когда, наконец, было позволено войти, Слава увидел ее, маленькую и слабую, с разбитой, вспухшей губой, бледную, с темными кругами вокруг глаз, укрытую простыней до подбородка.

Медик складывал в саквояж инструмент, бубнил, что волноваться нет причин, кожные покровы чистые, наблюдается обезвоживание и переутомление. Пациентке необходим покой, усиленное питание. Хорошо бы отвар из мокрильника, лучше черного.

«Как он напуган. Неужели из-за меня? Наверное, винится, что отпустил одну. Надо его успокоить», – подумалось Нитре, глядя на вспотевшего, с перепачканным лицом, в рабочем комбинезоне Славу.

Она одарила его бледной улыбкой. Токарь шагнул к кровати и с укором мотнул головой: «Ты меня напугала до смерти. Какого рожна… Прости, – спохватился он и смягчил тон, – как себя чувствуешь? Что случилось? Где твой роллер? Почему тебя нигде не было?», – сыпал он вопросами.

– Потом, Славка, потом, – Фюзель затряс бородой и стал теснить токаря к двери, – не видишь, она еще слаба, док сказал покой.