Трубка, скрипка и любовница (Елизавета Воронцова – император Петр III)

Вот она, всему причина!

Получалось, князь Барятинский не солгал…

Несколько минут назад, когда принц Георг в прихожей императорских покоев столкнулся с Иваном Барятинским, адъютантом императора Петра, и обратил внимание на его ошарашенный вид, а потом выслушал, какое тот получил приказание от своего господина, принцу почудилось, что кто-то здесь сошел с ума. Либо он сам, либо адъютант, либо сам император. Потому что приказ гласил: немедля взять под стражу государыню Екатерину Алексеевну в ее покоях.

Несколько минут принц Георг тупо смотрел на Барятинского, потом выдавил:

– А после что с нею будет?

Князь только плечами пожал: как это, что будет? Неужто не известно, какая участь испокон веков назначена царицам, прогневившим своих венценосных супругов? Всяк слышал про Евдокию Лопухину, первую супругу Петра Алексеевича, деда нынешнего императора! Она жизнь провела в монастырском заточении. Похоже, внук, который прежде шел по стопам великого дедушки только в неумеренном курении трубки да винопитии, решил последовать его примеру и в отношении строптивой жены…

Барятинский беспомощно уставился на принца Голштинского и прислонился к стене, словно ноги отказывались его нести дальше.

Конечно, он – адъютант его величества и по долгу службу должен не токмо голову за него в случае чего сложить, но и повиноваться беспрекословно всякому приказанию, однако же… Голову сложить – это сколько угодно, всегда пожалуйста, а исполнять безумные государевы распоряжения – увольте! Особливо те, которые отданы не им самим.

Он, князь Барятинский, да и принц Георг тоже были свидетелями свары, вспыхнувшей нынче, 24 мая[1 - Старый стиль.] 1762 года, за обедом. Обед был не простой, а парадный, на четыреста персон, и давался он высшим придворным чинам, а также иностранным послам. Причиной обеда была ратификация мирного договора с Пруссией. Договор вызвал общее недовольство, и многие за обедом силились делать хорошую мину при плохой игре, однако император Петр Федорович, который был помешан на всем прусском, пребывал в превосходнейшем настроении.

Особенно оттого, что безвозмездно вернул императору Фридриху Восточную Пруссию, отвоеванную у него русскими войсками. Ну да, для друга ведь ничего не жаль!

Петр, желавший пить за здоровье Фридриха Великого, вдруг опомнился и предложил тост за императорскую фамилию. Все поднялись – кроме государыни Екатерины Алексеевны – и выпили стоя.