Музыка Гебридов

А после медленно отстранился, скользнул по девочке тяжёлым взглядом: по копне мокрых волос, по узеньким плечам и острым вершинкам грудей под намокшей батистовой сорочкой, и ниже, по стройным исцарапанным ножкам. Он просто покачал головой, скорее своим собственным невысказанным мыслям, поднялся, оглядел бухту, затем с его губ сорвался короткий приказ:

– Идём… пташка.

***

Лето подходило к концу, и Амелия чувствовала вокруг всеобщее напряжение, такое тягостное и горькое, будто каждый рядом с ней, и она в том числе, ожидали чего-то неизбежного, неотвратимого.

Начались приготовления к отъезду. Томас Стерлинг всё чаще ссорился с отцом и всё реже появлялся в его владениях. Амелия грустила, но в душе надеялась на лучшее.

Короткое письмо от родни из клана Синклер, в котором сообщалось об отличном самочувствии Сары и об их с сестрой возможной скорой встрече, слегка подбодрило домашних, однако, будто бы по чьему-то невидимому жестокому приказу, этой радости не суждено было длиться долго.

В конце августа 1752 года у графа Монтро случился первый приступ. Самые опытные врачи Абердиншира сводили всё к сердечной недостаточности. За несколько дней домашней суматохи и целой череде беспокойных лекарей Амелия привыкла к незнакомым терминам. Она самостоятельно копалась в хозяйской библиотеке в поисках нужных словарей. И хотя Джеймс Гилли старался вести себя так, словно ничего не происходило, впечатлительная Магдалена не умела скрывать эмоции, и Амелия часто видела её заплаканной, сидящей у постели графа, в его покоях.

Для всех это были тяжёлые дни, поездка в Форфар всё откладывалась, и взрослые в доме ходили хмурые и занятые. Амелия снова ощущала себя одинокой, брошенной, её словно тяготила любая новая мысль. Так продолжалось ещё несколько дней, пока, наконец, в день грозы и сильнейшего ливня Томас Стерлинг не появился на пороге дома. За воротами внутреннего двора его ожидал готовый экипаж и скромные пожитки, собранные в пару саквояжей.

Амелия услыхала взволнованные голоса ещё с парадной лестницы и тут же помчалась в гостиную.

Томас стоял у дверей, слегка сутулясь, одетый в старомодный дорожный костюм и тяжёлый коричневый плащ. Небритый и хмурый, он терпеливо слушал своего отца, пока тот не умолк и вдруг швырнул пустой хрустальный бокал куда-то в стену. Заметив Амелию, лорд Стерлинг отвернулся к окну.

Ей действительно хотелось подойти поближе, но к девочке быстро пришло осознание происходящего.