Музыка Гебридов

В голове молнией мелькнула мысль о том, что всё закончится именно здесь и сейчас, а её глаза уже начали слезиться.

Томас подскочил к ней, осторожно приобнял; от него пахло дождём и мокрой кожей. Амелия не шелохнулась. Тогда он взглянул ей в глаза и пожал плечами, кусая тонкие губы.

– Ты уезжаешь? – спросила девочка, и он кивнул. – И надолго?

Она уже беззвучно плакала, ибо знала ответ. Мельком взглянула в сторону лорда Стерлинга, затем снова на его сына.

– Я могу… я могу пойти с тобой? – промямлила она, смахнув со щеки слезу.

Томас покачал головой. Его плечи устало опустились.

– Я думала, что мы друзья.

Её слова прозвучали глухо, как из могилы, словно она говорила сама с собой, не с ним. Томас живо достал записную книжку и написал: «Мы всегда будем друзьями!»

– Но ты всё же уезжаешь…

Он снова написал и показал ей: «Сейчас это мой единственный выход. Для меня здесь больше нет места».

И тогда она рассвирепела. Никогда в жизни она не была так зла на кого-либо.

Амелии показалось, словно земля ушла у неё из-под ног. Сердце забилось часто и глухо; она подняла глаза к человеку, который был волен уйти, был волен делать всё, что ему заблагорассудится, который бросал её здесь, среди опостылевших ей людей, в обществе, которое она терпеть не могла, и она не имела права пойти за ним. Несправедливость обернулась в ней яростью.

– Что ж, идите. Приятной дороги, сэр. Надеюсь, их не слишком размыло от дождя.

Томас не дал ей вот так уйти, мягко взяв за запястье, но именно тогда его отец наблюдал за этой сценой; он так яростно и громко рявкнул, чтобы Томас убрал от девчонки руки, даже один из лакеев выронил от испуга трость.

Амелия зашипела, будто взбесившаяся кошка, и с отвращением воскликнула, бросив Томасу в лицо:

– Убирайтесь к дьяволу! Видеть вас не могу!

И она сбежала, едва не запутавшись в юбке своего домашнего платья.

Амелия вошла в спальню, в гневе громко хлопнув дверью. Она успела метнуть в сторону подушку и даже флакон с чернилами куда-то о стену. Девочка не слышала, как в комнату проскользнула Магдалена, оставшаяся стоять у двери. Амелия бросилась на постель, свернулась на ней калачиком и закрыла ладонями уши, чтобы не слышать шум ветра и стук капель дождя по карнизу.