Ржавый ангел

А пока там валялся, бабуля чуть с голоду не померла. Они ее вместе с кроватью в курятник переселили, чтобы не кряхтела и еды не просила. Хорошо, что не в сарай. Она там сырые яйца пила. Она не мамкина мать, а отцова. Обуза она им, терпят только из-за пенсии. Отца я не помню. Бабуля говорила, что он под косилку попал. Пьяный шел с реки…

– Тихо, – Гриф перебил Алексея. Парень прислушался. Громовые раскаты были едва слышны, а в амбаре стало как будто светлее. В полумраке уже можно было различить лежащий в углу темный комок.

Слепой пес поднял морду и пристально смотрел через дверной проем, словно тоже прислушивался к происходящему снаружи.

– Вроде закончилось, – сказал Гриф, встал и прошел к выходу. Некоторое время стоял, прислушивался, всматривался. Затем развернулся на каблуках, отошел к стеллажам, достал пистолет и несколько раз выстрелил в сторону пса. Пули ударились в стену, выбивая крошку. Мутант взвыл, подпрыгнул на метр, кинулся бежать, но врезался в стену, отскочил.

– Тупая скотина, – процедил Гриф, подбежал и пнул пса в зад, придавая ему направление в сторону выхода.

Пес зарычал, оскалился, клацнул зубами, но задерживаться в погребе не стал. Гриф убрал пистолет, подошел к выходу, проследил его путь: «Давай, Салабон, поднимай крестовину и дуй за мной, а то, не ровен час, карусель нам выход перекроет».

Глава 11. Откровения

Они вышли на тропу. Гриф держал путь на «крест Брома». Мимо проплывали унылые осенние пейзажи, вздыбленная земля, вдали, словно соломенные конусы возвышались мачты ЛЭП.

– Ты пса специально оставил, чтобы после выброса запустить «отмычкой»? – поинтересовался Алексей, шествуя первым.

– Угу. Давай вон на тот пень двигай, – сказал Гриф и указал пальцем.

– А про перемирие это треп? – допытывался Алексей.

Гриф не отвечал, и Алексей обернулся. Сталкер шел следом, повернул голову и смотрел куда-то в сторону. Алексей проследил за его взглядом. Деревья, кусты, вся растительность коричнево-багряного леса стояли нагими.

Ни одного листочка, словно его долго трясли и обдували. Опушка была засыпана трухой рыжего цвета, а там, где стояли раньше деревья, высились остроконечные пирамиды этой самой трухи.

– Что такое? – спросил Алексей.

– Хрен его маму знает, – ответил Гриф с озадаченным видом, – что-то с зоной происходит.

Они шли и смотрели на лес, пораженный неизвестной заразой. Лес казался не то что больным, а мертвым уже сотню лет и от древности его кости рассыпаются в прах.