Русский Париж

Оставьте мне глотку и силу —

и счастье берите взамен!

Оставьте мне ноги для пляски

и ночи для ласки; и НОЧЬ

ДЛЯ СНА О РОССИИ… для сказки,

которую слушать невмочь…

…а только лишь спеть… не в канкане —

в капкане… в силках – прохрипеть:

на той земляничной поляне,

где больно на Солнце глядеть…

Глава седьмая

Вы ляжете, знаю, в седые гробницы,

В златые, в рубинах, гроба.

Вам петь будут, плакать,

лбом биться, молиться:

Хоронит Царей голытьба.

Хоронит… —

а что ж по затертым Парижам,

По кладбищам, день ото дня

Русеющим… – в грязи, зловоньи да жиже —

Не похоронили – меня?!

    Анна Царева.

«Я знала их всех…»

В Мулен-Руж – традиционный ночной канкан.

О, это зрелище! Лучше бала любого.

Кто не видал канкан – не видал Парижа!

Девчонки вздергивают ноги выше головы. Цветные юбки развеваются. Они похожи на огромные цветы, а голые ноги в подвязках – на бешеные пестики, безумные тычинки.

Выше! Выше ноги! Тяни носок, Камилла! Подбрасывай, Одиль, колено к подбородку! А ты что спишь на ходу, красотка Мадлен?! Давай, давай, работай! Канкан – это и танец, и работа! Грозный, великий карнавал!

Девки на сцене плясали, а публика в зале лениво потягивала ядовито-зеленый абсент из длинных бокалов и иные аперитивы.

Громадные живые цветы плясали. О, танцорка Одиль села на шпагат! Оркестр вжарил как следует, оглушительно. Веселое искусство, веселая страна!

Где еще так веселятся, как в Париже? Да нигде! Мир Парижу – в подметки не годится!

За столом сидел молодой усатый парень, в германской военной форме.

Рядом с ним – еще трое. В мундирах, при погонах. Народ косился: боши! Кое-кто смекал: наци. Опасливо вставал, уходил, чтобы не слышать лающую, собачью речь.

Французы ненавидели немцев и англичан. Хотя улыбались им вежливо. Европа вежлива и галантна. В особенности Франция.

Девчонка в небесно-голубых пышных юбках выше всех задрала голую ногу, на миг мелькнул, под взлетевшими кружевами, черный курчавый треугольник внизу живота.

Ба, да она без панталон! Молодой немец с черными кошачьими усиками над нервной, подвижной губой выкатил глаза от восторга, захлопал в ладоши. Крикнул: бис!

– Да тут все на бис, Адольф, – кинул его круглый толстый друг, поглощая устрицы, выковыривая их ногтем из панциря. – Ты разве не видишь, что тут все по кругу? Это же колесо! Красная мельница! Мелет без роздыху!

– Мне нравится, что – красная! – Усатый парень подмигнул живому шару.