Под знаком OST. Книга 1

– Трофим Трепалин, мой сосед и автор этой этажерки.

Муся протягивает руку Трофиму. Трофим пожимает быстро руку девушки, чувствуя тонкое и холодное запястье в своих руках, смотрит Марии прямо в глаза. Кажется, что он сражен красотой Муси Растопчиной окончательно и бесповоротно:

– Трофим Трепалин, а-авиаконструктор, будущий.

Мария выдерживает паузу:

– Актриса, и тоже будущая.

Митя смотрит на них и берет в руки самолет, снимая его с лески:

– Троша, ты когда запускать-то его пойдешь? Он тут год уже висит, и все тебе некогда…

Но Трофим не обращает внимания на друга.

Он держит Мусину руку, не отпуская, смотрит ей прямо в глаза, говорит скорее машинально:

– Завтра.

Митю задело невнимание друга, он повторно задет ему вопрос, говорит громко и отчетливо:

– Дашь полетать?

Трофим тихо, не выпуская руки Муси из своих ладоней?:

– Дам.

Мария быстро высвобождает свою ладонь, подходит к Мите, рассматривает макет «кукурузника»:

– Можно я тоже с вами полетаю? Если вы, конечно, не против?

Трофим наконец-то приходит в себя, подходит к Мусе и Мите поближе:

– Можно! Я не против… Завтра!

Митя хватает самолет в руки, снимает его с крючка, изображает, как он летает, выписывая круги по комнате:

– Ух… жжжжех!

Мария кивает Мите и Трофиму и неожиданно приглашает их к себе на дачу:

– А сейчас поехали ко мне обедать, я вас с семьей познакомлю.

Семья Муси традиционно летом отправлялась на дачу. На стеклянной террасе, за столом с белой скатертью собиралась вся семья Растопчиных.

Летом 41-го на дачу приехала даже тетя Лиля. Лиля Шварц приходилась близкой подругой Елизавете Васильевне, родной бабушке Муси, и на дачу приезжала не только отдохнуть, но и пообщаться с профессором Растопичным. Лилю Шварц они считали убежденной диссиденткой. Она дружила в молодости с поэтами серебряного века и была отличным собеседником для Василия Андреевича. В этот прекрасный, жаркий день она уже выпила сто грамм водки, закусила маринованным огурцом и, слушая профессора Растопчина, периодически вставляла свои неизменные остроты.

Растопчин, который был поглощен прочтением чужой диссертации – а работа была его очередного ученика, Любарского Виктора, – неожиданно захлопнул трактат на середине и налил себе из графина водки в граненую стопку:

– Ух ты, господи. Какая же это чушь!

Тетя Лиля, цепляя на вилку гриб, с интересом взглянула на профессора:

– Что ты фыркаешь? Поделись, пофыркаем вместе.