Три женщины

– Какого такого обозрения? Не выдумывай! Сам знаешь, присаживается только вечером. С утра институт, а потом по хозяйству дел невпроворот, – Роня с любовью погладила дочь по красивым волнистым волосам, – помощница моя, – и снова повернулась к Николаю. – Да и хорошо, что не поехал. И зачем тебе эта аспирантура? Такой пост здесь занимаешь.

– Вот я так и подумал.

Роня посмотрела на дочь, на Николая. Просто друзья или что-то большее?

– Томка, пойдем погуляем? – Николай протянул девушке руку, чтобы помочь подняться.

 – Да, – обратился он к матери, – мы с Тамарой решили пожениться. Вы, Рахиль Моисеевна, как считаете?

Хорошо, что семечек не было во рту, иначе Роня точно бы поперхнулась.

Ее Томка. С ума можно сойти. И ничего матери не сказала.

– Ну, раз решили, что и спрашивать. Решили, так женитесь. – В голосе женщины чувствовалась обида. Роня встала с бревна, отряхнула юбку и, не оглядываясь, пошла в сарай.

– Чего это она?

– А ты сам чего? Может, надо было со мной посоветоваться?

– А ты не согласна?

– Я согласна.

 – Тамара с детства не умела врать и в Николая была влюблена давно. Красавец. Один чуб чего стоит, опять же секретарь комсомольской организации института. Только вот Николай своей любви Тамаре никогда не показывал. На танцах приглашал через раз, а то и через два. И многие девчонки хвастались, что Ковалев засматривается на них.

Томка всегда была только другом. Верным, преданным. Но никак не любовью. Почем ей было знать, что выбор свой Николай сделал давно.

И друзьям своим наказал: «Кто к Семашко подойдет близко – убью. Моя она, и договорено у нас с ней все».

А вот Николай про Тамарины чувства не знал. И уверен не был. И в Москву поэтому поступать в аспирантуру уезжать побоялся. Слухи до него доходили разные. Тем более Борис, Томкин старший брат, был его закадычным другом.

– Опять к нам сваты приходили.

– Это что еще за сваты?

Николай взял за грудки Бориса.

– Ты чего, успокойся. Уже не первый раз. Евреи какие-то. Я их не знаю.

С матерью разговаривали.

– А Томка?

– Томка у нас принца ждет. На алых парусах. Брось, Коль, пойдем в волейбол играть. Ты чего, на Тамаре жениться собрался? Ну даешь! Знаешь, она у нас упрямая.

– Чем это упрямая? Как ни посмотрю, она то уголь за тебя разгружает, то огород полет. А ты то на речке, то на волейболе. Со стороны так, наоборот, очень даже покладистая!

– Так я же брат, причем старший. Единственный мужчина в семье. Меня и берегут.