Счастливому солдату…

Но она не унимается и снова кричит, что я всех разбудила уже, подойди скорее к телефону и ответь.

Я, ничего не понимая, сонная, молча одеваюсь и иду на улицу. Там темно, на крыльце сидит Антонина и, как всегда, курит. Я захожу к ней внутрь дома. Сразу видно отменную хозяйку: чистота, уют. А во всю стену висит огромное зеркало, в которое я, было, глянула, и отпрянула назад: Антонина стоит у двери и смотрит неприязненно.

Я взяла трубку и сказала несмело: «Алло».

На другом конце провода приятный мужской голос назвался Игорем и попросил не бросать трубку, как это делала ранее Антонина.

Игорь извинялся за молчание в письмах, так как ездил в краткосрочный отпуск к себе домой в Смоленск: его отец болел.

Я молча выслушала под гнетом укоризненного взгляда Антонины в зеркале.

Не помню, о чем мы еще могли говорить, но мне было очень стыдно.

Попрощалась наскоро с Игорем и выслушала лекцию от Антонины, которая никак не хотела верить, что мне звонят не из какого-то Киева, а именно из Германии.

Как я уже упоминала, все девочки, которые поселились в домах, могли не знать друг друга по имени, что и получилось в моем случае.

Когда Антонине позвонил Игорь среди ночи и попросил к телефону меня, она стала бросать трубку поначалу, называя все цирком, а Игоря – шутником.

Но он очень упрашивал меня позвать, на что она смилостивилась и отправилась к девочкам, которых было больше по количеству.

Разбудила их стуком в дверь, решив, очевидно, что зовут к телефону ту самую бойкую девочку, которая оказалась Светланой.

Когда ее разбудили, она очень рассердилась: может, потому что звонили не ей, а может просто потому, что была глубокая ночь и хотелось спать после тяжелого трудового дня.

Никто не мог понять, кому именно звонят. Чей жених?

Никого с именем Лена или Алена среди девочек не было.

В итоге Светлана стала пробираться между плитой и газовым баллоном на нашу часть жилища, а мне в это время снился сон, как она все крушит…

Радости мне не принес звонок Игоря, я чувствовала неловкость от этой ситуации.

Попросила больше его не звонить; но, вопреки всему, в письме он написал, что все время вспоминает наш разговор, мой голос и старается вспомнить все мои фразы и слова.

Писал, что скорей бы уже наступила осень, и мы могли бы встретиться и спокойно поговорить без всяких преград о чем угодно. Ну а пока остается писать и ждать ответа, чтобы наша связь по переписке не прерывалась, а, наоборот, крепла.