Нуманция

– Потери моей центурии исчисляются в основном ранеными, в легионе, даже в нашей когорте, есть центурии, где потери в убитых даже больше или равны потерям моей центурии…

– Да бросьте, Марций, несмотря на потери, эти центурии продолжают оставаться укомплектованными на 75 процентов… А ваша?

Марций дёрнул подбородком, медленно прикрыл глаза, смаргивая усталость.

– Нам придётся добавлять в вашу центурию молодёжь, новобранцев. Более, чем на 50 процентов.

– Я обучу её. Вернутся раненые.

Легат усмехнулся, отворачиваясь, прошёлся опять за стол, глядя вниз. Его коротко стриженные седые волосы просвечивали, казалось, насквозь в свете горящего светильника. Легат любил вот так, сам лично, беседовать с подчинёнными, даже с простыми центурионами.

– Я начинаю сомневаться, сможете ли вы это сделать. Эта центурия уже попадала к вам, составленной в основном из молодёжи, и что? Вы не смогли её обучить, раз такие потери.

– Но, господин легат…

Командующий поднял руку, останавливая его:

– Наверное, мы поторопились, назначая вас центурионом, вы ещё не готовы стать командиром…

– Но, господин легат, выслушайте меня! – он порывался сказать и перебил командира, встретил укоризненный взгляд, но сейчас ему уже было наплевать на последствия. – Я получил эту центурию два месяца назад, она была только-только после укомплектования, там были одни новобранцы, сплошные гастаты! Мне даже не хватало триариев-ветеранов, чтобы учить их! Я сам с ними бился…

– Центурион, все это делают.

– Я знаю! Но, господин легат, никогда такую слабообученную молодёжь не бросают в самую гущу сражения! Они ведь даже не воевали ни разу по-настоящему! Я же говорил трибуну Фаску, когда получил приказ на наступление… А мы ещё и попали по приказу на сектор Главных Ворот – там же было самое ожесточённое сопротивление…

– Вы ставите под сомнения разработанный общим советом офицеров план наступления? План, утверждённый самим консулом Сципионом? – Марций опешил, в миг перегорев.

– Господин легат…

– Я понимаю, что вы хотите сказать.